На  правах  рукописи

Королевская Екатерина Михайловна

Фразеологическая репрезентация предикатной характеристики 
обобщенного субъекта в русском, чешском и английском языках

10.02.20 — сравнительно-историческое, типологическое
и сопоставительное языкознание

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени 
кандидата филологических наук

Волгоград — 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном 
образовательном учреждении высшего профессионального образования «Волгоградский государственный университет».

Научный руководитель —	доктор филологических наук, доцент
	Милованова Марина Васильевна.

Официальные оппоненты:	доктор филологических наук, профессор
	Слышкин Геннадий Геннадьевич (Российская 
	академия народного хозяйства и государст-
	венной службы при Президенте Российской
	Федерации);

	кандидат филологических наук, доцент 
	Клименко Елена Олеговна (Волжский инсти-
	тут экономики, педагогики и права).

Ведущая организация —	Балтийский федеральный университет 
	им. Иммануила Канта.

Защита диссертации состоится 17 февраля 2012 г. в 10.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru 16 января 2012 г.

Автореферат разослан 16 января 2012 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических наук,
доцент									Н.Н. Остринская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Диссертационное исследование выполнено в русле сопоставительной лингвистики, лингвокогнитологии и лингвокультурологии. Объектом исследования является обобщенный субъект действия, состояния, отношения в русском, чешском, английском языках. В качестве предмета изучения рассматриваются фразеологические средства репрезентации предикатной характеристики обобщенного субъекта в сопоставляемых языках.
Актуальность данной работы обусловлена следующими факторами: 1) неослабевающим интересом лингвистов к вопросам лингвокультурологического потенциала фразеологии; 2) недостаточной разработанностью принципов классификации фразеологизмов в пределах отдельных групп словарного состава близкородственных и неблизкородственных языков; 3) важностью сопоставительного моделирования фразеологических единиц в лингвокогнитивном аспекте.
В основу работы положена следующая гипотеза: фразеологические единицы с ядерным глагольным компонентом имеют лингвокультурную специфику, которая может быть объективно установлена с помощью фреймового моделирования предикатной характеристики обобщенного субъекта действия, состояния либо отношения.
Цель работы — охарактеризовать лингвокультурную специфику предикатной характеристики обобщенного субъекта в семантике русских, чешских и английских фразеологизмов. Достижение названной цели предполагает решение следующих задач:
1. Выявить и классифицировать средства фразеологической репрезентации предикатной характеристики обобщенного субъекта в русском, чешском и английском языках.
2. Определить базовые ситуации, реализующие способы активного проявления обобщенного субъекта в рамках фразеологического фонда сопоставляемых языков.
3. Построить фреймы, отражающие сущностные признаки базовых ситуаций, характеризующих обобщенный субъект действия, состояния, отношения в русских, чешских и английских фразеологизмах.
4. Охарактеризовать языковую репрезентацию структурных компонентов выделенных фреймов фразеологическими средствами русского, чешского и английского языков.
5. Установить национально-культурную специфику представлений об обобщенном субъекте, закрепленных в семантике проанализированных фразеологизмов.
Научная новизна исследования заключается в когнитивно-лингвокультурном фреймовом моделировании представлений об обобщенном субъекте в семантике русских, чешских и английских фразеологизмов. Определена структура фреймов, позволяющая выявить лингвокультурную специфику вербализации различных квалификаций обобщенного субъекта во фразеологии близкородственных и неблизкородственных языков. Разработана типология фразеологических средств выражения предикатной характеристики обобщенного субъекта в русском, чешском, английском языках. Установлена специфика отражения в семантике процессуальных фразеологизмов сопоставляемых языков динамики активности обобщенного субъекта как представителя определенной лингвокультуры.
В работе использованы следующие методы исследования: понятийный, сопоставительный, компонентный, фреймовый, интерпретативный анализ.
Материалом исследования послужили 2040 глагольных фразеологизмов русского (710), чешского (640) и английского (690) языков, извлеченных методом сплошной выборки из «Большого русско-английского фразеологического словаря» С.И. Лубенской (2004), русско-английских фразеологических словарей Е. Ф. Арсентьевой (1999) и Д. И. Квеселевича (2001), «Краткого русско-английского фразеологического словаря» В.В. Гуревича (1995), англо-русского фразеологического словаря А.В. Кунина (1984), англо-русского словаря устойчивых словосочетаний (2004), русско-чешского фразеологического словаря Л.И. Степановой (2007), русско-чешского фразеологического словаря М. И. Дубровина; работ Р.И. Яранцева, Л.И. Степановой «Учебное пособие по русско-чешской фразеологии» и «Русско-чешская фразеология: (Свойства и качества характера)». Помимо этого использовались данные Национального корпуса русского языка и British National Corpus.
В основе избранного подхода — узкий взгляд на определение предмета фразеологии. В связи с этим в состав фразеологизмов включаются ФЕ, соответствующие в теории В.В. Виноградова единствам и сращениям. Таким образом, в работе не рассматриваются составные термины, пословицы и поговорки, крылатые выражения и клише.
Теоретической и методологической основами исследования послужили работы по сопоставительной лингвистике в области лексики и фразеологии Е.Ф. Арсентьевой, Ю.Д. Апресяна, А.Н. Баранова, Д.О. Добровольского, В.М. Мокиенко, А.Д. Райхштейна, Э.М. Солодухо; труды по лингвокогнитологии А.П. Бабушкина, Н.Н. Болдырева, В.З. Демьянкова, 
Е.С. Кубряковой, М.В. Пименовой, А.Н. Приходько, И.А. Стернина; исследования по лингвокультурологии Н.Д. Арутюновой, Е.М. Верещагина, С.Г. Воркачева, В.И. Карасика, Ю.Н. Караулова, Н.А. Красавского, В.В. Красных, О.А. Леонтович, М.В. Миловановой, А.В. Олянича, Г.Г. Слышкина, В.Н. Телия, Н.Л. Шамне, Е.В. Якимович.
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что оно вносит определенный вклад в развитие лингвокогнитологии и лингвокультурологии, уточняя характеристики репрезентации фреймов процессуальных действий, состояний, отношений обобщенного субъекта в русском, чешском, английском языках. Предложены критерии для определения степени значимости тех или иных характеристик обобщенного субъекта для близкородственных и неблизкородственных языков и культур. Данная методика построения фреймов может найти применение в других исследованиях по сопоставительной фразеологии и лингвокультурологии. Полученные результаты исследования способствуют дальнейшей разработке лингвокультурологического подхода к описанию фразеологического фонда различных языков.
Практическая значимость определяется возможностью использовать полученные в ходе исследования результаты в курсах лексикологии, межкультурной коммуникации, спецкурсах по сопоставительной фразеологии, лингвокультурологии и когнитивной лингвистике, в практике преподавания английского и чешского языков для студентов-филологов, а также русского языка как иностранного.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Основными средствами предикатной характеристики обобщенного субъекта в русском, чешском, английском языках являются глагольные фразеологизмы. Данные единицы представляют субъект как активное лицо, выполняющее разнообразные действия, испытывающее различные состояния и вступающее в отношения с другими субъектами.
2. Базовые ситуации, отражающие наиболее типичные способы проявления активности субъекта, могут быть представлены в виде определенных фреймов, структурные компоненты которых репрезентируют сущностные признаки данных ситуаций, закрепленных в сознании носителя языка: фреймы созидательная деятельность, непродуктивная деятельность, вредительство, обман, перемещение, речевая деятельность, интеллектуальная деятельность; эмоциональное состояние, физиологическое состояние; межличностные отношения.
3. Наибольшую квалификацию в сопоставляемых лингвокультурах получает обобщенный субъект действия и деятельности, наименьшую — обобщенный субъект отношения. В русской фразеологии преобладают следующие субъектные характеристики действия и деятельности: самоотверженность, выносливость, непрерывность деятельности, медлительность, лень, болтливость, назойливость; в английской — энергичность, результативность, продолжительность деятельности, бесполезность деятельности, эмоциональное давление, молчаливость. Чешский язык обнаруживает в большей степени сходство с русским языком, в частности, в аспекте разнообразия метафорической характеристики субъекта и вербализации высокой интенсивности действия.
4. Базовые ситуации, характеризующие обобщенного субъекта состояния, моделируются в виде фреймов эмоциональное состояние и физиологическое состояние. В рамках фрейма эмоционального состояния релевантными для русской лингвокультуры являются терминалы «радость», «любовь», «страх», для английской лингвокультуры — «спокойствие», для чешской — «гнев». В рамках фрейма физиологического состояния для русской и чешской лингвокультур значимы терминалы, называющие физиологические состояния смерти и сна, для английской — терминалы, называющие состояния бодрости и осознанности. При этом в русском языке ситуация смерти квалифицируется как утрата чего-то значимого, в английском языке — как переход в иное функциональное состояние; в чешском языке представлены обе возможные реализации.
5. Базовые ситуации, характеризующие обобщенного субъекта отношения, репрезентируются фреймом «межличностные отношения», структурные компоненты которого представлены в сопоставляемых языках несимметрично: в русском языке наибольшая номинативная плотность отмечена у терминала «уважение», в английском — у терминалов «высокомерие» и «собственно содействие», в чешском — у терминалов «высокомерие» и «уважение».
Апробация работы. Основные положения и результаты исследования представлены в виде докладов на международных и региональных научных конференциях: «Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2009 г.), «Интеграционные процессы в коммуникативном пространстве регионов» (Волгоград, 2010 г.), «Славянства многоликий мир» (Москва, 2011 г.), «Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке» (Санкт-Петербург, 2011 г.); на ежегодных внутривузовских конференциях (Волгоград, 2008—2011 гг.). По теме диссертации опубликовано 16 работ, в том числе три статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России.
Структура работы. Диссертация включает введение, четыре главы, заключение и список использованной литературы.

Основное содержание работы
Первая глава «Основные принципы описания фразеологизмов в науке» включает в себя теоретические основания проводимого исследования.
Существуют узкий и широкий подходы к определению границ фразеологии. В данной работе принято узкое понимание, согласно которому фразеологизмами считаются раздельнооформленные единицы языка, соотносимые со словами определенной части речи и выражающие единое целостное понятие (А.М. Бабкин, В.П. Жуков, В.М. Мокиенко, Ю.Г. Солодуб, А.С. Чепасова и др.).
Фразеологические единицы (ФЕ) неоднократно рассматривались в сопоставительном аспекте (А.Д. Райхштейн, В.Г. Гак, Т.З. Черданцева, Е.Ф. Арсентьева, А.В. Кунин, M. Awwad, I. Bílkova, L. Cicogni, S. Coffey, N. Strazhas, А.Ф. Вурм, В.М. Мокиенко, Л.И. Степанова).
Продуктивным при анализе национально-культурного своеобразия ФЕ является когнитивный подход, ключевой задачей которого становится исследование менталитета нации. При этом национально-культурное своеобразие трактуется как особенность функционирования языкового мышления, особенность образной картины мира (Н.Ф. Алефиренко, В.Н. Телия).
Использование когнитивного подхода применительно к фразеологии требует особого взгляда на специфику фразеологического значения и соответственно особых методов его анализа. В связи с этим возникает необходимость использования понятия фрейма, который понимается как мыслительный образ стереотипной ситуации (М. Минский, Ч. Филлмор).
В работе выделены группы языковых единиц, соответствующих наиболее типичным ситуациям проявления активной роли субъекта, охарактеризованного средствами фразеологического фонда русского, английского и чешского языков. Данные группы были определены с учетом базовых категорий действия, состояния и отношения, представленных в виде различных типов семантических предикатов. Все выбранные ситуации смоделированы в виде фреймов, структурные компоненты которых — слоты и терминалы — определялись в ходе анализа фразеологического материала в трех языках. Во всех случаях анализировался обобщенный субъект, который не выражен эксплицитно в анализируемых фразеологических оборотах. Однако, являясь обязательным элементом любой ситуации, субъект всегда находил отражение в реконструируемой нами фреймовой структуре.
Во второй главе «Фразеологическая репрезентация предикатной характеристики обобщенного субъекта действия и деятельности» описаны следующие фреймы: «созидательная деятельность», «непродуктивная деятельность», «вредительство», «обман», «перемещение», «речевая деятельность», «интеллектуальная деятельность».
Каждый из названных фреймов соотносится с определенной базовой ситуацией, универсальной для разных языков. Элементы фрейма соответствуют наиболее значимым компонентам ситуации, выделяющим ее из ряда других в рамках общей категории действие и деятельность, а вариативность в представленности и заполняемости терминалов при сопоставлении фразеологических единиц близкородственных и неблизкородственных языков позволяет выявить особенности сопоставляемых лингвокультур.
Фрейм «созидательная деятельность» реализует идею о конструктивной деятельности субъекта, воплощенную глагольными ФЕ с базовой семантикой ‘трудиться, работать’. В них это значение расширяется и конкретизируется путем характеризации образа действия, использования интенсификаторов, скрытого сравнения с другими процессами. Актуальные для носителей языка элементы обозначаемой фразеологизмами ситуации труда и любой другой созидательной деятельности могут быть структурированы.
Обязательными составляющими данного фрейма являются субъект, выступающий носителем деятельностной способности, объект, представляющий собой то, на что эта способность направлена, и собственно действие, производимое активным субъектом. У всех рассматриваемых нами единиц объект не актуализирован — он представляет собой некую абстрактную работу, которую субъекту необходимо выполнить и представление о которой может быть получено только из контекста.
Таким образом, описываемый фрейм, типизированно отражающий процессы созидательной деятельности, включает в себя три субфрейма — «субъект созидания», «объект созидания» и «процесс созидания», которые предполагают выделение слотов «квалитативность субъекта созидания», «квалитативность объекта созидания», «квалитативность процесса созидания» и «интенсивность процесса созидания».
Субфрейм «субъект созидания» представлен слотом «квалитативность субъекта», что связано с наличием оценочного компонента в семантике фразеологизмов. В свою очередь, данный слот реализуется рядом терминалов, выделяемых нами в зависимости от актуализации определенной характеристики субъекта. Мы считаем целесообразным выделение следующих терминалов: «выносливость» (рус. работать до седьмого пота; англ. to work day and night; чеш. pracovat v potu tváře), «энергичность» (рус. взять быка за рога; англ. to do smth. at the double; чеш. pracovat bez přestání), «самоотверженность» (рус. работать на износ; англ. work fingers to the bone; чеш. dělat na doraz), «старательность» (рус. работать не покладая рук; англ. fall over oneself, чеш. pracovat jako včelička).
Судить о принадлежности ФЕ к тому или иному терминалу можно, опираясь на наличие в семантике рассматриваемой единицы соответствующих семантических признаков. В частности, терминал «выносливость» репрезентирован в том случае, когда в семантической структуре фразеологизма имеется указание на высокую степень физических усилий, затрачиваемых субъектом на выполнение работы. В русском языке о выносливости субъекта свидетельствуют такие лексические компоненты ФЕ, как не разгибая спины, как вол, до седьмого пота, в поте лица (напр.: Раньше уж если работали крестьяне¸ так до седьмого пота трудились, чтобы хлебушек вырастить, а теперь у крестьян отношение к труду и к земле совершенно другое (В. Астафьев). Жители же более почтенного возраста, засучив рукава нательных рубах, трудились в поте лица — окучивали картошку (В. Тендряков)). В примерах обращает на себя внимание высокая интенсивность трудовой деятельности, что позволяет характеризовать субъекта действия в данных случаях именно как выносливого.
Для английского языка характерными показателями данного признака являются следующие уточнители глагольного действия: work double tides, day and night (from morning till night), like an ox (a horse, a mule, a dog). Здесь уже актуализируется семантический признак не общей интенсивности действия, а его продолжительности. Интересно также сравнение с некоторыми животными, не свойственное русской лингвокультуре (трудиться как мул, как собака).
В чешском языке в семантике фразеологизма содержится указание как на высокую интенсивность его деятельности (напр.: pracovat do úmoru, dřit do úpadu, pracovat v potu tváře), так и на ее продолжительность (pracovat od slunka do slunka).
Фрейм «непродуктивная деятельность» репрезентируется фразеологическими единицами, обозначающими деятельность, не преследующую социально значимые цели, а называемые действия отличаются низкими показателями качества и производительности.
Обязательными структурными элементами в данном случае являются субфреймы, соотносимые с субъектом, объектом и непосредственно процессом деятельности, слоты, указывающие на качественные признаки субъекта и процесса деятельности, а также его возможные последствия, терминалы, представляющие собой реализации названных выше слотов в сопоставляемых нами языках («лень», «медлительность», «суетливость», «замедленность», «бесполезность», «нерезультативность», «некачественность»).
Анализ фактического материала показал, что для русского языка характерна большая заполненность (50%) терминала «медлительность» (напр.: тянуть волынку, тянуть резину, тянуть кота за хвост и др.), в то время как для английского и чешского более значимыми явились терминалы «бесполезность» и «нерезультативность» (англ. fish in the air, go easy; чеш. přemýšlet o nesmrtelnosti chrousta, stavět na písku). Отдельно стоит отметить, что для русской лингвокультуры особое значение имеет образ лени, что подтверждает преобладание в рамках терминала «лень» единиц русского языка (около 60%) (напр.: лодыря гонять, лежать на печи и др.), в то время как для чешской и английской лингвокультур понятие лени не столь актуально, и его место занимает представление о ненужной и бессмысленной работе (терминал «бесполезность»).
Фрейм «вредительство» представлен ФЕ, образно именующими вредительскую деятельность как частную разновидность деструктивной деятельности. Фразеологическая система в наибольшей степени ориентирована на выражение отрицательно окрашенной деятельности, имеющей своей целью нанесение вреда объекту. В данном случае объект может быть как одушевленным, так и неодушевленным, однако чаще всего это именно человек. Что касается характера вредоносной деятельности субъекта, то под понятием ‘вредить’ понимается весь комплекс действий, направленных либо на причинение морального или материального ущерба другой личности, либо на формирование препятствий к совершению задуманного другим лицом. Всё, что мешает, намеренно отвлекает, разрушает или даже только планируется как таковое, расценивается как вред.
Фрейм «вредительство» включает в себя следующие обязательные субфреймы: «субъект вредительства», «объект воздействия» и «процесс вредительства», репрезентируемые терминалами «назойливость», «подлость», «эмоциональное давление», «противодействие», «явность», «неявность», «высокая» / «нейтральная» интенсивность.
Как показывает материал, терминал «назойливость» в рамках слота «квалитативность субъекта вредительства» особенно ярко и разнообразно представлен в русском и чешском языках (рус. мозолить глаза; чеш. dráždit koho svou přítomností; chodit za kým jako ocásek), в то время как английский язык предлагает меньше возможностей для реализации подобного значения. Для чешского языка также характерно особое представление терминала «подлость» в пределах того же слота «квалитативность субъекта вредительства» (чеш. chystat podraz, nastavovat / nastavit nohu, podrážet / podražit židli, kopat komu hrob (jámu), podkopávat půdu pod nohama, kout pikle proti komu). Говоря о заполненности терминала «эмоциональное давление» в рамках субфрейма «процесс вредительства», нельзя не отметить того разнообразия фразеологических единиц с данным значением, которое имеется в английском языке (англ. to play havoc with smb’s nerves, to pry into sb’s soul, to get under smb’s skin, to get inside sb’s head). Что касается реализации слота «интенсивность процесса вредительства» фразеологизмами трех языков, то в большей мере интенсивность демонстрируют единицы русского и чешского языков (около 80%) (рус. всадить нож в спину; чеш. vrazit nůž do zad), тогда как для английского языка данное явление почти не характерно.
Анализируя фактический материал в рамках фрейма «обман», мы пришли к следующим выводам. Одним из наиболее фразеологически закрепленных качеств субъекта (тот, кто обманывает) является лживость — ФЕ как русского, так и английского и чешского языков предлагают широкий ряд разнообразных синонимичных выражений, некоторые из которых образуются в результате вариативности ядерных глагольных компонентов фразеологизмов. При этом для русского и чешского языков более характерны глаголы перемещения (рус. водить за нос, обводить вокруг пальца, обвести на мякине, отводить глаза кому-л.; чеш. vodit (tahat) koho za nos / za nohu / za fusekli, otočit si kolem prstu (malíčku) koho), а для английского — глаголы помещения объекта (англ. to put up <lay down> a smoke screen, to throw dust in sb’s eyes). Такие терминалы, как «хитрость» и «хвастовство», представлены значительно меньшим числом фразеологизмов во всех трех языках. Отличительной особенностью рассматриваемой ситуации является возможность выделения качественных характеристик объекта (терминалы «глупость», «доверчивость» и «ум»).
Говоря о целевой установке и способе осуществления обмана, важно отметить следующую особенность: чешскому языку в меньшей степени, по сравнению с русским и английским, свойственно указание на речевой способ процесса обмана. В то же время характерным для него является акцент на поступки, сопровождающие обман или приводящие к нему.
Фрейм «перемещение» передает ситуацию перемещения субъекта в пространстве, что выражается посредством глагольных ФЕ с базовой семантикой ‘идти, бежать’. Во фразеологических оборотах происходит актуализация образа действия, связанная с конкретизацией таких аспектов движения, как скорость, фазовость и направление.
В состав фрейма «перемещение» входят два субфрейма — «субъект перемещения» и «процесс перемещения». Каждый из них может быть представлен более частным образом с какой-либо определенной точки зрения, что отражено в слотах «квалитативность субъекта», «цель перемещения», «фазовость процесса», «скорость перемещения».
Проанализировав фразеологизмы, репрезентирующие данный фрейм, мы убедились, что рассматриваемая ситуация действительно является значимой для людей, отличающихся по своим культурным и языковым традициям. Выделенные компоненты фреймовой структуры достаточно плотно заполнены фразеологизмами русского, чешского и английского языков. Однако имеются определенные закономерности, которые необходимо отметить.
Наиболее заполненными языковыми единицами трех языков оказались такие терминалы, как «боязнь / осторожность», «приближение к объекту», «удаление от объекта», «низкая скорость перемещения», «высокая скорость перемещения». Что касается лингвокультурных особенностей заполнения терминалов фразеологизмами разных языков, то здесь стоит обратить внимание на следующее: терминалы слота «цель перемещения» оказались по-разному эксплицированы фразеологизмами русского, чешского и английского языков. В частности, терминал «приближение к объекту» особенно ярко представлен ФЕ чешского и английского языков (англ. head (off) for place, set off for place, take off for place, head for the hills; чеш. mít namířeno kam, šinout si to kam, vlačet kam kostru), в то время как для русского языка он характерен в меньшей степени. В то же время терминал «без цели» почти не репрезентирован в английском языке.
С точки зрения выразительности языковых средств разных языков наибольшие возможности демонстрируют ФЕ русского и чешского языков. Их отличает большое разнообразие глагольных компонентов, оригинальные образы и множество синонимичных оборотов в рамках какого-либо одного терминала. Для английского языка более характерно употребление ограниченного числа глаголов с предельно широкой семантикой, активное использование фразовых глаголов, создание параллельных образов, представляющих какое-либо действие с другой точки зрения. При этом ФЕ английского языка не свойственна высокая интенсивность обозначаемых ими действий.
Фрейм «речевая деятельность» включает в себя два субфрейма — «субъект речи» и «содержание речи», которые, в свою очередь, представлены соответствующими слотами и терминалами.
В качестве субъекта речи выступает одушевленное лицо, потенциально способное осуществить или непосредственно осуществляющее речевое действие. Субфрейм «субъект речи» представлен слотами «квалитативность субъекта речи» и «квалитативность процесса говорения». Слот «квалитативность субъекта речи» репрезентируют следующие терминалы, заполненные соответствующими фразеологизмами: «болтливость» (рус. болтать языком, англ. flap one’s jaw), «молчаливость» (рус. проглотить язык, англ. lose one’s tongue, чеш. ztrácet řeč), «искренность» (рус. выкладывать душу, англ. unburden one’s heart, чеш. vylévat srdce), «глупость» (рус. молоть вздор, англ. talk nonsense, чеш. mlátit pusou). Помимо этого, выделяются такие терминалы, как «многословность», «невнятность», «громкость», «значимость», «незначимость».
Наибольшая плотность заполнения фрейма наблюдается в пределах терминалов «болтливость», «молчаливость» и «искренность» в рамках слота «квалитативность субъекта речи», однако, например, для английского языка более значимым является терминал «молчаливость» (около 45%). Для чешского языка характерна малая заполняемость (по 20%) терминала «громкость» (в рамках слота «квалитативность процесса говорения») и терминала «молчаливость» (в рамках слота «квалитативность субъекта речи»).
Обязательными элементами ситуации, отраженной в структуре фрейма «интеллектуальная деятельность», являются субъект как познающая личность, одушевленное лицо; объект (конкретный или абстрактный), на который направлен интерес субъекта, а также непосредственно процесс, соотносимый с деятельностью субъекта. Все названные элементы соответствуют определенным узловым компонентам фреймовой структуры. В связи с этим в рамках фрейма «интеллектуальная деятельность» можно выделить следующие субфреймы: «субъект интеллектуальной деятельности» (носитель мыслительной способности), «объект интеллектуальной деятельности» (часто соответствующий информации, поступающей извне и подвергаемой различным когнитивным операциям), а также «процесс интеллектуальной деятельности» (действие, выполняемое субъектом и соотносимое с определенной мыслительной операцией).
Субъект рассматриваемых нами ФЕ может быть охарактеризован по квалитативному признаку как способный к мыслительной деятельности, умный, сообразительный, легкомысленный или лишенный рассудка, в связи с чем выделяются соответствующие терминалы.
Для всех трех языков характерным явилось достаточное заполнение терминала «способный к мыслительной деятельности», который подчеркивает стремление субъекта пользоваться собственными интеллектуальными способностями (рус. работать головой, англ. put on one’s thinking cap, чеш. namáhat závity) и при этом достигать определенных результатов (рус. добираться до сути, англ. to get at the root of smth. и др.). Глаголы, употребленные в составе ФЕ, демонстрируют субъект как активное лицо, стремящееся к конструктивным действиям (рус. собраться, работать, англ. to box, to collect, чеш. brát, pracovat, namáhat и др.). В то же время в английском языке наблюдается высокая концентрация разнообразных фразеологических единиц в пределах терминала «лишенность рассудка» (около 65%), тогда как в русском и чешском эти единицы представлены не столь широко.
Анализируя закономерности репрезентации субфрейма «процесс интеллектуальной деятельности», мы также обратили внимание на преобладание английских ФЕ (около 45%) в рамках терминала «целенаправленность» слота «характер процесса» (напр.: to search one’s mind, to beat / cudgel one’s brains, to beat one’s head with smth, to bother one’s head about a thing и др.).
Третья глава «Фразеологическая репрезентация предикатной характеристики обобщенного субъекта состояния» посвящена рассмотрению фреймов «эмоциональное состояние» и «физиологическое состояние».
Состояние субъекта может быть представлено различным образом — как качественное, функциональное, эмоциональное или физиологическое состояние. Однако во фразеологической системе наиболее яркое воплощение получили сферы эмоционального и физиологического состояния субъекта.
Эмоциональное состояние субъекта связано с переживанием им определенных эмоций, которые понимаются как реакции на воздействие внутренних и внешних раздражителей. Обязательными элементами данной ситуации будут являться субъект, пребывающий в эмоциональном состоянии, непосредственно эмоциональное состояние, имеющее определенный оценочный знак, а также очевидные и неочевидные факторы его протекания. В связи с этим в рамках фрейма «эмоциональное состояние субъекта» можно выделить следующие субфреймы: «субъект состояния», «оценка эмоционального состояния», а также «характер протекания эмоционального состояния».
Среди ключевых эмоциональных состояний, нашедших выражение во фразеологии, нами выделяются радость, любовь, спокойствие, страх, гнев, печаль, волнение и удивление. В первую очередь, стоит отметить, что все выделенные слоты и терминалы были заполнены соответствующими оборотами трех языков, однако не все из них характеризовались одинаковой степенью наполненности. Например, терминал «гнев» на 65% заполнен фразеологизмами чешского языка, а терминал «спокойствие» на 45% — единицами английского языка. Среди фразеологизмов русского языка особое внимание привлекают терминалы «радость», «любовь» и «страх». Возможно, что в определенной степени преобладание некоторых категорий в одном языке на фоне сопоставления его с другими языками свидетельствует об особом значении, которое данные понятия имеют в языке и культуре той или иной нации.
Одним из широко представленных терминалов во всех трех рассматриваемых нами языках явился терминал «радость». В русском языке можно привести следующие ФЕ: рус. сиять как масленый блин, как блин на масленицу, сиять как (медный, начищенный) самовар, воспрянуть духом, не чуять ног под собой, не слышать (не чуять) земли под собой, чувствовать себя на седьмом небе, прыгать от радости, не помнить себя от радости, смотреть именинником (именинницей), потирать руки, держать хвост трубой (пистолетом). Ряд глаголов в данном случае принадлежат к глаголам чувственного восприятия (чуять, чувствовать, смотреть, слышать), что свидетельствует о возможности субъекта воспринимать собственное состояние при помощи органов чувств. Характерно и то, что состояние радости в некоторых случаях блокирует информацию, поступающую к субъекту от его рецепторов, о чем говорит отрицательная частица не в некоторых ФЕ (не чувствовать, не слышать, не чуять).
Фразеологизмы английского языка частично совпадают по своей образной составляющей с единицами русского языка, однако в целом ситуация радости предстает иначе. Общими будут являться ощущение парения и блеска, сияния, напр.: walk on air, look radiant <all aglow>. В английском языке больше, чем в русском, уделяется внимание моральному духу субъекта, напр.: recover one’s spirits, take heart <courage, feel in better spirits, keep your spirits up. Нехарактерным для русской традиции является и сравнение счастливого человека с жаворонком — look happy as a lark (букв. «выглядеть счастливым, как жаворонок»).
Фразеологизмы чешского языка во многом близки единицам русского, однако они содержат любопытные сравнения, не характерные для других лингвокультур. В частности, счастливый человек сравнивается с черепахой и блохой — být št’astný jako želva (букв. «быть счастливым, как черепаха»), být št’astný jako blecha (букв. «быть счастливым, как блоха»). Помимо этого, радостное и счастливое состояние в чешских ФЕ соотносится с ощущением высоты: být (cítit se) v sedmém (desátém, devátém) nebi, skákat radosti, zářit jako sluničko, pozvednout hlavu. Последнее характерно и для двух других языков.
В отношении других терминалов, выделяемых в рамках фрейма «эмоциональное состояние субъекта», можно отметить, что дифференцирующим для единиц разных языков оказывается слот «интенсивность эмоционального состояния». На его примере можно проследить, что экспрессия в первую очередь характерна для русского и чешского языков (интенсивность выражается с помощью ядерных глаголов, контекстуальных уточнителей и выразительных сравнений). Для английского языка более характерными оказываются нейтральные средства формирования образности.
Физиологические состояния рассматриваются в соотнесении с такими понятиями, как смерть, сон, сознание. Названные состояния включены во фреймовую структуру, где они конкретизируют субфреймы «оценка эмоционального состояния» и «физиологическая квалитативность субъекта состояния» соответственно.
Сопоставив фразеологизмы русского, чешского и английского языков со значением физиологической деятельности, можно отметить некоторые закономерности в заполнении типичной фреймовой структуры единицами разных языков. В частности, для всех трех языков одинаково значимыми оказываются ситуации смерти и сна / бодрствования, что проявляется в наличии большого числа ФЕ, заполняющих соответствующие терминалы. При этом стоит отметить, что в первой из названных ситуаций единицы разных языков неодинаково отражают процесс, лежащий в основе всех глагольных ФЕ. Так, для русского языка ситуация смерти преимущественно представляется как утрата чего-то значимого (рус. отдать концы, отдать жизнь за кого, положить жизнь за кого/ что, заплатить головой за что, отдать богу душу и др.), в то время как для английского языка смерть — это переход в новое функциональное состояние (об этом свидетельствуют глаголы движения в составе английских ФЕ) (англ. leave this world, depart his life <this world, to God’s care, to the hereafter>, go to his eternal rest <to his final resting place>, go to meet one’s Master). Чешский язык демонстрирует совмещение двух взглядов, поскольку в чешских оборотах активно используются как глаголы движения, так и глаголы других ЛСГ, в том числе и передачи объекта (чеш. scházet / sejít ze světa, odejít na pravdu boží, jít / odejít k Abrahámovi, odebrat se na věčnost, natáhnout brka, poroučit duši bohu, klást / položit život (hlavu) za koho и др.). Другой терминал, не менее значимый в структуре анализируемого фрейма, связан с выражением языковыми единицами состояния сна или бодрствования. Важным является то, что в русском языке большую экспликацию получает состояние сна (рус. ловить окуней, спать без задних ног, спать мёртвым / мертвецким сном, спать богатырским сном, спать сном праведника, не сомкнуть глаз, смежить очи, покоиться в объятиях Морфея), в то время как для английского значимыми в равной мере оказываются состояния и сна, и бодрствования (англ. to slip off to dreamland <the land of dreams, the land of Nod>, can’t sleep a wink, don’t have a wink of sleep).
Особое значение для английского языка приобретает ситуация пребывания в сознании, репрезентируемая значительным числом единиц (англ. go mad <crazy, out of his mind>, lose his mind, become senile, lose possession of his faculties, outlive his wits, go around the bend).
Анализ слота «векторная направленность физиологического состояния» показал преобладание единиц (около 70% от общего количества), называющих ухудшение состояния, что характерно для трех языков. При этом терминалы данного слота заполнены приблизительно одинаковым количеством единиц русского, чешского и английского языков.
Говоря об интенсивности как о важном структурном компоненте субфрейма «характер физиологического состояния», необходимо вновь обратить внимание на закономерность актуализации терминала «высокая интенсивность» единицами русского и чешского языков и терминала «нейтральная интенсивность» (рус. остаться без (задних) ног, спать мертвецким сном, уснуть вечным сном; чеш. vycedit (dát) posledni kapku krve za koho, spát jako zabitý), репрезентируемого единицами английского языка (англ. surrender <commend> one’s soul to God, leave this world).
Четвертая глава «Фразеологическая репрезентация предикатной характеристики обобщенного субъекта отношения» включает в себя описание фрейма «межличностные отношения».
В категорию отношение входят единицы, обозначающие отношения между предметами и явлениями реальной действительности, т.е. денотатом соответствующих обозначений является ситуация отношения. Ее компонентами являются само отношение, его признаки и предметы и явления как участники ситуации, связанные определенными отношениями.
Состав единиц анализируемой категории определяется на основе классификатора «отношение», которому в их семантике соответствует категориальная сема, выражающая идею отношения вообще и являющаяся дифференциальным признаком относительно категорий действие и состояние.
Анализ нашего материала показал, что практически все процессуальные фразеологизмы, называющие отношения обобщенного субъекта, связаны с понятийным полем «человек». Данные единицы выражают разнообразнейшие личные и общественные отношения человека. Таким образом, поле отношения процессуальных фразеологизмов максимально антропоцентрично и нацелено, прежде всего, на выражение отношений человека к разным явлениям действительности, к другому человеку, его поступкам и поведению.
Наиболее репрезентативным по количеству и составу реализующих его единиц оказался фрейм «межличностные отношения», причем бóльшая часть оборотов называет отношения с отрицательной оценкой, которая может выражаться с различной степенью интенсивности.
Основу фрейма «межличностные отношения» составляет взаимодействие двух его основных элементов — субъекта и объекта, каждый из которых может быть охарактеризован как отдельно, так и в комплексе установившихся между ними отношений.
Нами были выделены три наиболее частотных типа субъектно-объектных отношений — доминирование, воздействие и содействие. В большинстве случаев при взаимодействии субъекта и объекта наблюдается несимметричное распределение ролей, предполагающее лидерство одного из его участников.
Субъект межличностных отношений может быть охарактеризован по таким признакам, как «властность», «высокомерие» и «боязнь / подчинение». В зависимости от субъекта и объект наделяется определенными характеристиками (слабый или сильный).
Ситуация доминирования предполагает лидерство субъекта или объекта либо в положительном направлении (терминал «уважение»), либо в отрицательном (терминал «порабощение»). Ситуация воздействия подразумевает указание на целенаправленную деятельность субъекта по оказанию влияния на объект. Ситуация содействия возникает в случае равенства между субъектом и объектом, когда один из них стремится помочь другому, не демонстрируя при этом свое превосходство.
Оценивая степень значимости каждой из названных ситуаций для носителей русского, чешского и английского языков, мы предположили, что доминирование является одной из наиболее частотных форм межличностного взаимодействия. Это подтверждает выстроенная фреймовая структура, в которой как русские, так и чешские и английские ФЕ достаточно плотно заполняют слот «доминирование» (терминалы «порабощение» и «уважение»). При этом обращает на себя внимание тот факт, что в рамках терминала «уважение» большая номинативная плотность отмечена у русских и чешских ФЕ (в совокупности около 80%) (рус. смотреть снизу вверх, кланяться / поклониться в пояс, кланяться в ноги, преклонить колени, стоять на коленях перед кем, снимать шляпу и др.; чеш. smekat klobouk před kým, hluboce se před kým sklanět, hledět na koho jako na boha и др.). Показательным является также и то, что терминал «высокомерие» репрезентирован преимущественно ФЕ английского и чешского языков (около 75%) (англ. to put on airs, have one’s nose in the air, have a swelled head; чеш. zdvíhat nos, nosit nos vysoko, nosit bradu vysoko, nadýmat se jako páv), а терминал «собственно содействие» — ФЕ английского языка (около 45%) (англ. bring under sb’s <one’s> wing / under the tutelage of sb, stretch <held, reach> out one’s hand to sb, to find a common language, to find (some) common ground и др.).
В заключении диссертации содержатся основные результаты проведенного исследования.
Обобщенный субъект — понятие, выделяемое нами применительно к фразеологии, типичный образ, вобравший в себя характеристики и качественные признаки множества людей, на протяжении десятков или даже сотен лет попадавших в аналогичные ситуации. В свою очередь, предикатная характеристика субъекта высвечивает его активную роль в социальном взаимодействии. Наиболее разнообразно поведение субъекта в рамках фразеологии представлено в семантике глагольных единиц, которые по своему категориальному значению называют действие, состояние или отношение.
В ходе предпринятого анализа были выявлены базовые ситуации, демонстрирующие субъект в качестве активного лица, совершающего разнообразные действия, выполняющего определенную деятельность, переживающего разного рода состояния и вступающего в межличностные отношения. Для представления данных ситуаций в наиболее типизированном виде был использован фреймовый подход, заключающийся в создании иерархически организованных структур, отображающих все ключевые элементы ситуаций (в субфреймах, слотах и терминалах), закрепленные в сознании носителей языка.
Сопоставив заполняемость данных структурных компонентов фреймов единицами русского, чешского и английского языков, мы сделали ряд выводов, касающихся лингвокультурной специфики фразеологии близкородственных (русский и чешский) и неблизкородственных (русский и английский) языков.
Прежде всего, важно отметить, что генетическое родство языков оказывается значимым и при выявлении их лингвокультурных особенностей. В частности, русский и чешский языки последовательно, на протяжении большей части репрезентации фреймов, обнаруживают значительное сходство, в отличие от пары неблизкородственных языков «русский — английский».
Предпринятый фреймовый подход позволил выявить ряд особенностей, характеризующих отдельные лингвокультуры. Для русского языка определяющими являются такие качества субъекта-производителя действия, как самоотверженность, выносливость, непрерывность деятельности, медлительность, лень, болтливость. Для английского языка в большей мере актуальным оказалось указание на характеристику действия, а не субъекта; релевантными в этом случае являются энергичность, результативность, продолжительность и бесполезность деятельности. Чешский язык отличает внимание к таким показателям производимого субъектом действия, как бесполезность и нерезультативность.
В ходе анализа базовых ситуаций, отражающих обобщенный субъект состояния, было установлено, что наиболее значимыми для русского языка являются терминалы «радость», «любовь», «страх», для английского языка — терминал «спокойствие», для чешского языка — терминал «гнев». Показатель высокой интенсивности действия / состояния, столь характерный для ФЕ со значением эмоционального состояния, актуален, в первую очередь, для русского и чешского языков, тогда как в английском языке данный параметр отличается нейтральным показателем. Говоря о физиологическом состоянии, важно отметить, что для русского и чешского языков особое значение имеют состояния смерти и сна, в то время как для английского релевантными являются состояния бодрости и осознанности (пребывание в сознании).
Фрейм «межличностные отношения» демонстрирует разнообразие отношений человека к другому лицу, его поступкам и поведению, а также возможные формы субъектно-объектного взаимодействия. С точки зрения выражения лингвокультурных особенностей стоит отметить, что для носителей всех трех рассматриваемых нами языков в равной мере релевантными оказываются ситуации воздействия и доминирования, тогда как, в частности, ситуация проявления уважения в большей степени актуализирована в русском и чешском языках, высокомерия — в английском и чешском, а ситуация, демонстрирующая содействие, особенно значима для английского языка.
Предложенный комплексный подход к анализу фразеологических единиц в сопоставительном аспекте с позиций фреймовых структур позволяет взглянуть на проблему описания фразеологического значения с разных точек зрения. Это, в свою очередь, намечает перспективы дальнейших исследований в области как более глубокого изучения отдельных групп фразеологизмов (или отдельных фреймов), так и более широкого рассмотрения фразеологического фонда целых языковых групп (близкородственных и неблизкородственных). Помимо этого, методы анализа, использованные в данной работе, могут быть применимы и в отношении других единиц языка (например, лексико-семантических групп, паремий и т.д.).

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:
Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России
1. Булатова (Королевская), Е.М. Образная репрезентация эмоционального состояния обобщенного субъекта в русском, чешском и английском языках / Е.М. Булатова // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Сер. «Филологические науки». — 2010. — № 6 (50). — С. 33—36 (0,4 п.л.).
2. Булатова (Королевская), Е.М. Фреймовая структура фразеологизмов (на материале русского, чешского, английского языков) / Е.М. Булатова // Вестн. Челяб. гос. ун-та. Сер. «Филология. Искусствоведение». — 2010. — № 22 (203). — С. 21—25 (0,3 п.л.).
3. Булатова (Королевская), Е.М. Фреймовый подход к анализу фразеологизмов со значением интеллектуальной деятельности (на материале русского, чешского и английского языков) / Е.М. Булатова // Мир науки, культуры, образования. — Горно-Алтайск, 2010. — № 5 (24). — С. 30—32 (0,5 п.л.).
Статьи и тезисы докладов научных конференций в научных журналах, сборниках научных трудов и материалов научных конференций
4. Булатова (Королевская), Е.М. Структурно-семантические особенности русских и чешских фразеологизмов с ядерным глагольным компонентом / Е.М. Булатова // Современная филология: инновации и традиции: тез. науч. конф. студ. и асп. высш. учеб. заведений Поволжья и Юга России. г. Астрахань, 26—27 окт. 2006 г. — Астрахань: Изд-во Астрах. гос. ун-та, 2006. — С. 58—61 (0,2 п.л.).
5. Булатова (Королевская), Е.М. Пространство процессуальных фразеологизмов со значением действия в русском и чешском языках / Е.М. Булатова // Пространство в языке и речи: лингвистические проблемы изучения и описания: сб. науч. ст. — Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2007. —С. 52—59 (0,3 п.л.).
6. Булатова (Королевская), Е.М. Сопоставительная характеристика структурно-семантических особенностей русских и чешских процессуальных фразеологизмов / Е.М. Булатова // XII региональная конференция молодых исследователей Волгоградской области. Волгоград, 13—16 нояб. 2007 г.: сб. науч. материалов. — Напр. 13 «Филология»: «Языкознание». — Волгоград: Изд-во ВГПУ «Перемена», 2008. — С. 114—118 (0,2 п.л.).
7. Булатова (Королевская), Е.М. Процессуальные фразеологизмы со значением состояния в русском и чешском языках / Е.М. Булатова // Материалы II Международной научной студенческой конференции «Научный потенциал студенчества — будущему России». — Т. II: Общественные науки. — Ставрополь: СевКавГТУ, 2008. — С. 105—106 (0,1 п.л.).
8. Булатова (Королевская), Е.М. Сопоставительная характеристика русских и чешских фразеологизмов со значением речевой деятельности / Е.М. Булатова // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: материалы Междунар. науч. конф. — Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2008. — С. 440—444 (0,3 п.л.).
9. Булатова (Королевская), Е.М. Фразеологизмы как средство выражения состояния обобщенного субъекта в русском и чешском языках / Е.М. Булатова // Язык. Культура. Коммуникация: материалы 2-й Междунар. науч. конф.: г. Волгоград, 14–15 мая 2008 г. — Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2008. — С. 126–130 (0,3 п.л.).
10. Булатова (Королевская), Е.М. Специфика презентации фразеологизмов на занятиях по устной коммуникации в иностранной аудитории / Е.М. Булатова // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: материалы Межрегион. науч. конф. — Волгоград: Волгогр. науч. изд-во. — С. 594—598 (0,3 п.л.).
11. Булатова (Королевская), Е.М. Особенности выражения различного отношения обобщенного субъекта к окружающей действительности в близкородственных и неблизкородственных лингвокультурах / Е.М. Булатова // Проблемы современной лингвистики.: сб. науч. тр. / под ред. Н.А. Красавского. — Волгоград: Колледж, 2009. — Вып. 2. — С. 200—208 (0,5 п.л.).
12. Булатова (Королевская), Е.М. Семантическое поле «отношение» во фразеологических системах русского, английского и чешского языков /Е.М. Булатова // Lingua Mobilis.— 2010. — № 1 (20). — С. 140—146 (0,4 п.л.).
13. Булатова (Королевская), Е.М. Семантика русских и чешских процессуальных фразеологизмов в национально-культурном аспекте / Е.М. Булатова // Славянские языки: единицы, категории, ценностные константы: сб. науч. тр. — Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2010. — С. 333—344 (0,6 п.л.).
14. Булатова (Королевская), Е.М. Образная репрезентация различного проявления социального поведения субъекта в русском, чешском и английском языках / Е.М. Булатова // Интеграционные процессы в коммуникативном пространстве регионов [Электронный ресурс]: материалы Междунар. науч. конф. г. Волгоград, 12—14 апр. 2010 г.: науч. электрон. изд. — Волгоград: Изд-во Волгогр. гос. ун-та, 2010. — С. 256—259 (0,2 п.л.).– 1 опт. компакт-диск (CD-ROM).— Систем. требования: ПК не ниже класса Pentium III; 256 МБ RAM. — № гос. регистрации 0321100450.
15. Королевская, Е.М. Лингвокультурные особенности фразеологизмов в русском и английском языках на примере фрейма «непродуктивная деятельность субъекта» / Е.М. Королевская // Германская филология: межвуз. сб. науч. тр. — Саратов: ООО «Изд. центр “Наука”», 2011. — Вып. 5. — С. 85—92 (0,4 п.л.).
16. Королевская, Е.М. Фреймовый анализ фразеологизмов со значением созидательной деятельности субъекта в сопоставительном аспекте / Е.М. Королевская // Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке: материалы Междунар. науч.-практ. конф. 18 марта 2011 г. — СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2011. — С. 206—210 (0,3 п.л.).

Королевская Екатерина Михайловна

Фразеологическая репрезентация 
предикатной характеристики 
обобщенного субъекта в русском, 
чешском и английском языках

Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 10.01.12. Формат 60´84/16. Печать офс. Бум. офс. 
Гарнитура Times. Усл.-печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ        .

Издательство ВГСПУ «Перемена»
Типография Издательства ВГСПУ «Перемена»
400131, Волгоград, пр. им. В.И.Ленина, 27