На правах рукописи

КУЛИЧЕНКО Юлия Николаевна

Этнокультурная специфика 
мимического выражения 
внутреннего состояния субъекта
в русском и английском
коммуникативном поведении

10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое
и сопоставительное языкознание

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Волгоград — 2011

Работа выполнена в Государственном образовательном 
учреждении высшего профессионального образования 
«Волгоградский государственный университет».

Научный руководитель –	доктор филологических наук, доцент
	Милованова Марина Васильевна.

Официальные оппоненты:	доктор филологических наук, профессор
	Якимович Елена Викторовна
	(филиал Московского энергетического
	 института в г. Волжском);

	кандидат филологических наук, доцент
	Какичева Юлия Витальевна
	(Волгоградский государственный социаль-
	но-педагогический университет).
	
Ведущая организация –	Сибирский федеральный университет.

Защита диссертации состоится 20 октября 2011 г. в 10.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru 19 сентября 2011 г.

Автореферат разослан 19 сентября 2011 г.

Ученый секретарь 
диссертационного совета
кандидат филологических наук,
доцент	Н.Н. Остринская

Общая характеристика работы
Диссертационное исследование выполнено в русле когнитивной и контрастивной лингвистики, лингвокультурологии и психолингвистики.
Актуальность данной работы обусловлена следующими факторами: 1) интенсивным развитием когнитивных и лингвокультурологических исследований в рамках антропоцентрического подхода; 2) высоким интересом к эмоциональной сфере человека и языковым средствам ее описания; 3) необходимостью изучения невербальных компонентов коммуникации для понимания национально-культурной специфики коммуникативного поведения; 4) отсутствием комплексного описания разноуровневых языковых средств выражения мимических проявлений внутреннего состояния человека, релевантных для национального (русского и английского) коммуникативного поведения.
Языковые средства характеристики человека находятся в сфере научных интересов многих исследователей, но, несмотря на это, данная тема остается недостаточно изученной, что объясняется ее многоаспектностью. Ученых интересуют разные стороны этой проблемы: способы номинации человека и качественной характеристики лица (В.В. Катермина, Е.Р. Ратушная и др.); особенности внешней характеристики и ее связь с внутренним миром человека (В.М. Богуславский, Ю.В. Мещерякова, С.В. Овчинникова и др.); вербальные и невербальные компоненты коммуникативного поведения (И.Н. Горелов, Т.Г. Ренц, Н.И. Формановская и др.); национально-культурная специфика языковых единиц, характеризующих человека (Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, Д.О. Добровольский и др.), их функционирование в художественном тексте (И.А. Голованова, А.В. Мишин и др.) и сопоставление с аналогичными языковыми явлениями в других языках (Е.Ф. Арсентьева, В.А. Маслова и др.).
Высок интерес к эмоциональной сфере человека, многогранность проявлений которой рассматривают многие исследователи (Л.Е. Антонова, Н.А. Багдасарова, З.Ю. Балакина, Н.В. Дорофеева, Н.В. Кириллова, Н.А. Красавский, С.А. Малахова, Л.Г. Озонова, П.М. Омарова, К.О. Погосова, Е.Е. Стефанский, В.И. Шаховский, D. Goleman, G. Lakoff, W. Miller, C. Tavris, A. Wierzbicka и др.).
Значительное внимание в рамках антропоцентрического подхода исследователи уделяют изучению коммуникативного поведения. Ученые рассматривают различные аспекты данного вопроса, однако в научной литературе отсутствует комплексное описание языковых средств выражения мимических проявлений внутреннего состояния человека, релевантных для национального (русского и английского) коммуникативного поведения.
В основу работы положена гипотеза о том, что внешнее (мимическое) выражение внутреннего состояния субъекта моделируется в виде когнитивного сценария, содержанием которого является динамика эмоциональной сферы, что находит отражение в семантике языковых единиц и в этнокультурной специфике коммуникативного поведения.
Объектом исследования является коммуникативное поведение, предметом – средства выражения внешнего (мимического) проявления внутреннего состояния субъекта как определенного коммуникативного поведения в русском и английском языках.
Цель данной работы – выявить и описать этнокультурную специфику мимических средств выражения внутреннего состояния субъекта в русском и английском коммуникативном поведении. Поставленная цель обусловливает следующие исследовательские задачи:
1) выстроить когнитивные сценарии деструктивных и конструктивных эмоциональных состояний, нашедших отражение в системе языковых средств выражения мимического проявления внутреннего состояния субъекта, и описать их структурные элементы;
2) определить базовые когнитивные сценарии внутреннего состояния субъекта, релевантные для русского и английского коммуникативного поведения;
3) охарактеризовать закономерности репрезентации мимического проявления внутреннего состояния субъекта в рамках выстроенных когнитивных сценариев в семантике языковых единиц (свободные сочетания, устойчивые сочетания);
4) установить определенный набор скринов в рамках эпизода «внешнее проявление (мимика)» и описать их представленность в русском и английском языках;
5) выявить в семантике данных языковых единиц лингвокультурную специфику репрезентации определенного коммуникативного поведения.
Материалом нашего исследования являются тексты произведений русской и английской художественной литературы, из которых методом сплошной выборки извлечены языковые средства выражения мимического проявления внутреннего состояния субъекта (около 3000 случаев употребления). Помимо этого, материалом исследования являются данные Национального корпуса русского языка, British National Corpus, русских и английских фразеологических словарей. В качестве единицы исследования рассматривалось высказывание с обозначением либо описанием мимических средств выражения внутреннего состояния субъекта.
Методологической и теоретической базой диссертации являются работы ведущих отечественных и зарубежных исследователей в области:
– сопоставительного изучения языков и лингвокультур (Е.В. Бабаева, С.Г. Воркачев, В.Г. Гак, Д.О. Добровольский, В.И. Карасик, М.В. Милованова, Н.Л. Шамне, I. Bilkova);
– когнитивной лингвистики (Ю.Д. Апресян, Н.Н. Болдырев, В.З. Демьянков, Е.С. Кубрякова, М.В. Пименова, З.Д. Попова, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин, G. Lakoff);
– исследования коммуникативного поведения и межкультурной коммуникации (П.Н. Донец, Г.Е. Крейдлин, Л.В. Куликова, Т.В. Ларина, О.А. Леонтович, С.Г. Тер-Минасова);
– изучения эмоциональной сферы человека (К. Изард, Е.П. Ильин, Н.А. Красавский, Е.Е. Стефанский, В.И. Шаховский, P. Ekman, D. Goleman и др.).
Сопоставительный метод является основным в нашем исследовании, но наряду с ним используются элементы компонентного, контекстуального и когнитивного анализа, описательный метод, элементы стилистического и лингвокультурологического анализа.
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что данная работа вносит определенный вклад в развитие лингвокогнитологии, лингвокультурологии, характеризуя репрезентацию установленных когнитивных сценариев выражения внешнего (мимического) проявления внутреннего состояния субъекта в русском и английском языках. На основе лингвистического анализа невербальных средств коммуникации выявлена степень их значимости в коммуникативном поведении представителей неблизкородственных культур. Предложенная методика построения когнитивных сценариев может найти применение в других исследованиях по этнолингвистике и лингвокультурологии.
Научная новизна исследования заключается в том, что различные эмоциональные состояния рассматриваются в виде когнитивных сценариев; уточняется структура данных сценариев с позиций релевантности составляющих их единиц (эпизодов – минимальных этапов сценария – и скринов – статических состояний, фиксирующих отдельный элемент мимики) для русского и английского коммуникативного поведения. Разработана типология средств выражения мимического проявления внутреннего состояния субъекта в русском и английском языках. Установлена этнокультурная специфика мимического выражения деструктивных и конструктивных эмоциональных состояний в коммуникативном поведении представителей неблизкородственных культур.
Практическая значимость работы определяется тем, что материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе: в вузовском курсе лексикологии, в спецкурсах по лингвокультурологии, в практике преподавания русского языка как иностранного (материалы данной работы могут способствовать расширению знаний о лексической сочетаемости языковых единиц, характеризующих внешность человека, и их функционировании в тексте, о невербальных компонентах русского коммуникативного поведения). Применение материалов исследования возможно в школе на уроках русского и английского языков и в вузовском курсе английского языка для студентов-филологов и психологов. Результаты исследования могут быть полезны при лингвистическом анализе художественного текста.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Конститутивными компонентами когнитивного сценария эмоционального состояния являются эпизоды «причина», «внутреннее состояние», «внешнее проявление (мимика)»; эпизод «внешнее проявление (мимика)», в свою очередь, включает определенный набор скринов, последовательность или одновременность которых моделирует динамику эмоциональной сферы субъекта.
2. В качестве базовых когнитивных сценариев внешнего проявления внутреннего состояния субъекта выступают гнев, страх, презрение, отвращение, смущение, стыд, печаль (деструктивные эмоциональные состояния) и радость, интерес, удивление (конструктивные эмоциональные состояния).
3. Наибольшую квалификацию в русской и английской лингвокультурах получает коммуникативное поведение в рамках деструктивных эмоциональных состояний, среди которых когнитивный сценарий «Гнев» характеризуется максимальной представленностью языковых средств выражения мимического проявления внутреннего состояния субъекта. В процессе репрезентации данного сценария преобладающей является квалификация изменения цвета лица: в русском языке как «движение из глубины наружу», в английском языке как «направленность движения вверх».
4. В рамках когнитивных сценариев деструктивных эмоциональных состояний в английской лингвокультуре отмечается разнообразие скринов, отражающих внешнее проявление состояния презрения, в отличие от русской лингвокультуры, для которой более релевантной является репрезентация смущения и стыда.
5. В рамках когнитивных сценариев конструктивных эмоциональных состояний релевантным для коммуникативного поведения в английской лингвокультуре является детальная квалификация внешнего проявления состояния удивления, в русской лингвокультуре – состояния радости (от низкой степени интенсивности до высокой).
Апробация работы. Основные положения и результаты исследования представлены в виде докладов на международных и межрегиональных научных и научно-практических конференциях «Язык. Культура. Коммуникация» (Волгоград, 2008 г.), «Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2008, 2009 гг.), «Интеграционные процессы в коммуникативном пространстве регионов» (Волгоград, 2010 г.), «Лингво-Профи» (Владимир, 2010 г.), «Наука и современность-2011» (Новосибирск, 2011 г.), «Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке» (Санкт-Петербург, 2011 г.); на ежегодных внутривузовских конференциях (Волгоград, 2008–2011 гг.). По теме диссертации опубликовано 18 работ (5,7 п.л.), в том числе 4 статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России.
Структура работы. Диссертация включает введение, три главы, заключение и список использованной литературы.

Основное содержание работы
Во введении определяются объект, предмет, материал, цель и задачи исследования, обосновываются его актуальность и научная новизна, устанавливается теоретическая и практическая значимость, указываются методы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, и приводятся сведения относительно апробации и структуры диссертации.
Первая глава «Проблематика исследований невербальных компонентов коммуникативного поведения» представляет теоретическую базу диссертационного исследования.
Внешние проявления эмоционального состояния и языковые средства их репрезентации, а также их влияние на процесс коммуникации находятся в сфере научных интересов многих языковедов. В науке существуют разнообразные классификации эмоций, которые дают ответ на вопрос, что считать базовыми, фундаментальными эмоциями. Изучение данной проблемы ведется не одно десятилетие, но единство мнений так и не достигнуто, что обусловлено сложностью и многоаспектностью рассматриваемого вопроса.
В своем исследовании мы опираемся, прежде всего, на концепции К. Изарда и П. Экмана, и поэтому с учетом их классификаций, а также исходя из нашего фактического материала, мы рассматриваем следующие эмоциональные состояния: гнев, страх, смущение, стыд, презрение, отвращение, печаль, удивление, интерес и радость. В анализируемом языковом материале наиболее полно представлены средства описания указанных внутренних состояний, что позволяет говорить об их значимости и релевантности для русской и английской лингвокультур.
Изучая мимику и способы ее вербализации, исследователи обращают внимание на разные аспекты: мимика как коммуникативное сообщение (Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, Т.А. Григорьянц, М.С. Котенков) и как способ выражения внутреннего состояния субъекта (Н.А. Багдасарова, Е.В. Лаврищева, К.К. Малышев, А.Л. Оскорбина, Н.В. Семушкина), гендерный аспект (О.В. Кириллова), искренность/ неискренность проявления эмоций (P. Ekman, W. Friesen) и т.д.
В русле активно развивающейся когнитивной лингвистики ведутся исследования эмоциональной сферы человека в виде концептов, фреймов и сценариев. Последнее направление наименее разработано, но оно представляется перспективным, т. к. использование сценарных структур позволяет проанализировать процесс развития эмоционального состояния в динамике, в виде последовательности эпизодов, характеризующих переход от внутреннего переживания к его внешнему проявлению.
В когнитивной лингвистике под сценариями понимаются структуры сознания, описывающие стереотипные сцены событий (Болдырев, 2000). В отличие от фрейма, который является структурой для декларативного представления знаний о типизированной ситуации, сценарий характеризуется как концептуальная структура для процедурного представления знаний о стереотипной ситуации или стереотипном поведении (Баранов, 2001). Сценарии, или скрипты, трактуют как динамически представленный фрейм, как разворачиваемую во времени определенную последовательность этапов, эпизодов (Болдырев, 2000).
Понятие сценария как способа представления эмоций в их развитии представлено в трудах А. Вежбицкой, Ю.Д. Апресяна, Н.Н. Болдырева и др.
В нашей работе выделены и проанализированы следующие основные этапы развития сценария (эпизоды): причина – внутреннее состояние – внешнее проявление. Особенно значимо для лингвистического описания внешнее проявление эмоции, т. к. именно данный аспект чрезвычайно важен в процессе коммуникации, является информативным для окружающих и позволяет «прочесть», как развивается весь, не видимый для посторонних, когнитивный сценарий. Этим обусловлено то, что в работе данный эпизод рассматривается наиболее подробно. Специфика его реализации зависит от конкретной эмоции. Внешние проявления эмоций весьма разнообразны. Целью нашего исследования является описание мимических особенностей выражения внутреннего состояния субъекта.
С учетом исследований психологов и психолингвистов был составлен универсальный сценарий проявления определенного эмоционального состояния. Затем мы рассмотрели, как он реализуется в русском и английском коммуникативном поведении, и, соответственно, уточнили полученную схему по отношению к изучаемой лингвокультуре. В результате проведенного исследования был сделан вывод о том, что данные психологов относительно внешних проявлений внутреннего состояния находят лишь частичное подтверждение в анализируемом нами языковом материале, что свидетельствует о том, что не все признаки, выделяемые психологами, являются релевантными в процессе коммуникации для представителей изучаемых лингвокультур. Анализ языкового материала позволил выявить, какие именно аспекты реализации когнитивного сценария важны для носителей языка и ассоциируются в их сознании с определенным эмоциональным переживанием. Разноуровневые средства выражения внешних проявлений внутреннего состояния в сравниваемых языках различны, их изучение необходимо для понимания национально-культурных особенностей невербальной коммуникации.
Во второй главе «Когнитивные сценарии мимических проявлений деструктивных эмоциональных состояний» рассмотрены языковые способы репрезентации когнитивных сценариев «Гнев», «Страх», «Презрение», «Отвращение», «Смущение», «Стыд» и «Печаль» в русском и английском коммуникативном поведении.
Языковые средства описания внешних проявлений деструктивных эмоциональных состояний довольно разнообразны. Они включают в себя как свободные, так и устойчивые словосочетания. Как показывает наш фактический материал, среди языковых единиц преобладают глаголы, т. к. они позволяют отразить динамику развертывания когнитивного сценария и, в частности, охарактеризовать мимические движения как процесс.
Анализ языкового материала позволил прийти к выводу о релевантности когнитивного сценария «Гнев» как для русского, так и для английского коммуникативного поведения. На основе исследований психологов и психолингвистов мы разработали модель когнитивного сценария «Гнев» (рис. 1), состоящего из следующих эпизодов (этапов развертывания): 1) возникновение причины; 2) внутреннее переживание эмоции; 3) внешнее проявление (мимика). При этом эпизод «мимика» может быть представлен несколькими скринами: а) опущенные и сведенные брови; б) морщины на переносице; в) суженные глаза; г) стиснутые зубы; д) плотно сжатые губы.

Рис. 1. Когнитивный сценарий «Гнев»

Для характеристики мимики гнева используются разнообразные языковые средства. Прежде всего, это глагольные и субстантивные словосочетания. При этом как в русском, так и в английском языке встречаются глаголы разных лексико-семантических групп (далее – ЛСГ): глаголы зрительного восприятия (смотреть, глядеть, look, glance, stare), глаголы ЛСГ становления и проявления цветового признака (краснеть, покраснеть, раскраснеться, побагроветь, потемнеть, почернеть, redden, blush, flush), глаголы ЛСГ проявления качества, воспринимаемого органами чувств (сверкать, засверкать, сверкнуть, shine, gleam, glitter, flash), глаголы движения (хлынуть, mount), глаголы покрытия объекта (залить, заливать), глаголы изменения качественного признака (исказиться, distort), глаголы внешнего проявления отношения (хмуриться, frown).
Как в русском, так и в английском языке для описания мимики широко используются имена существительные, часто встречающиеся не только в прямом, но и в переносном значении, выступая в роли смыслового центра метафор. «Краска гнева» – довольно распространенная в русском языке метафора, построенная на уподоблении эмоционального состояния жидкости и позволяющая описать постепенный процесс изменения цвета лица. Лексема blood в английском языке так же, как и ее полный русский эквивалент кровь, участвует в процессе формирования метафор, например: The blood had mounted to his face and neck, and he looked almost angry (G. Eliot). Глагол to mount характеризует движение вверх, в то время как русские глаголы дают представление о движении из глубины наружу, о чем свидетельствует следующий пример: Она заранее предчувствовала, что тут заключается; но, с продолжением чтения, гневный румянец все больше и больше выступал на ее щеках (А.Ф. Писемский).
Имена прилагательные и причастия акцентируют внимание на дополнительных оттенках испытываемых эмоциональных состояний и их мимических проявлений.
Когнитивный сценарий «Страх» можно представить в виде следующих эпизодов (этапов развертывания): 1) возникновение причины; 2) внутреннее переживание эмоции; 3) внешнее проявление (мимика) страха. На основе анализа данных теоретических исследований, проведенных психологами, можно предположить, что эпизод «мимика» реализуется в виде следующих скринов: а) приподнятые и сведенные к переносице брови; б) горизонтальные морщины в центре лба; в) широко открытые глаза; г) приоткрытый рот.
Анализ фактического материала расширяет представления о физических проявлениях внутреннего состояния страха и способах их вербализации. Не все признаки, выделяемые учеными, являются релевантными для языкового сознания и, соответственно, актуальными в процессе коммуникации в качестве ее невербальных компонентов. Напротив, многочисленны описания цвета лица, о чем практически не упоминают исследователи, однако языковой материал показывает, что данная характеристика является весьма существенной как в русском, так и в английском коммуникативном поведении.
Одним из основных признаков страха является дрожь, при этом она распространяется либо на все лицо, либо на какую-то его часть: Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза все так же бегали, но где-то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья (Л.Н. Толстой). Her lips trembled so that she could hardly frame the words. She was terrified. She was afraid she would faint (W.S. Maugham).
Как показывает языковой материал, приподнятые брови не являются значимым признаком страха в английском коммуникативном поведении.
Значимость эмоционального состояния презрения в английской лингвокультуре подтверждает тот факт, что в английском языке оно выражено тремя лексемами contempt, scorn и disdain, производные которых (contemptuous, scornful, disdainful) широко используются для описания мимики.
Наиболее значимыми компонентами мимики презрения в русском и английском коммуникативном поведении являются взгляд и улыбка. При этом в английском языке, вследствие более дифференцированного обозначения эмоционального состояния презрения, возможно разное описание взгляда, не только презрительного (contemptuous/ disdainful look), но и презрительно-насмешливого (scornful look). Приподнятые брови в английском коммуникативном поведении, в отличие от русского, могут выражать презрение. Некоторые признаки, называемые учеными, оказываются нерелевантными, и, напротив, актуализируются другие мимические проявления презрения, которые не освещены в теоретических исследованиях. Языковой материал свидетельствует о том, что поджатые губы и прищуренные глаза также могут быть внешними проявлениями презрения, понятными участникам коммуникации. И в русской, и в английской лингвокультурах презрение воспринимается как «холодное» эмоциональное состояние, мимические проявления которого выполняют определенную коммуникативную функцию.
Когнитивный сценарий «Отвращение» представлен в виде эпизодов: 1) возникновение причины; 2) внутреннее переживание эмоции; 3) внешнее проявление (мимика). Эпизод «мимика» в русской и английской лингвокультурах может быть показан в виде следующих скринов: а) взгляд, выражающий отвращение; б) нахмуренные брови; в) наморщенное лицо; г) сморщенный нос. Описание губ не является важным аспектом вербализации мимики отвращения. Явные признаки данного эмоционального состояния – взгляд, нахмуренные брови, наморщенное лицо и сморщенный нос. При этом в английском языке более распространены описания мимического движения «наморщить нос» (to wrinkle the nose), а для русского языка более типичны глаголы морщиться, сморщиться, характеризующие изменения всего лица.
Для русского коммуникативного поведения релевантным оказывается внешнее проявление смущения и стыда, что подтверждается многочисленными примерами в нашем фактическом материале.
Наиболее распространенным способом вербализации внешнего проявления смущения и стыда является описание покраснения лица. Русские глаголы становления и проявления колоративного признака, служащие для характеристики данного аспекта мимики (краснеть, розоветь, алеть, багроветь, румяниться, пунцоветь), различаются прежде всего оттенками цвета, которые, в свою очередь, непосредственно связаны с силой переживаемого эмоционального состояния. Доминантой данного синонимического ряда является глагол краснеть, обладающий широкими сочетаемостными возможностями, о чем свидетельствуют многочисленные сравнительные обороты с ним, способствующие более экспрессивному описанию внешнего проявления внутреннего состояния субъекта. В основе подобных сравнений могут находиться:
а) антропоморфные образы: краснеть, как мальчик, школьник, красная девица. [Леонардо] иногда терялся от легкомысленной шутки,… и краснел, как мальчик (Д.С. Мережковский);
б) анималистические образы: краснеть, как рак. Когда обманывают Андрея Ефимыча или льстят..., то он краснеет, как рак (А.П. Чехов);
в) растительные образы: краснеть, как мак, пион, помидор, свекла. Девочка краснеет, как мак, и убегает (А.П. Чехов);
г) неодушевленные объекты: краснеть, как кумач, лакмусовая бумажка. Соня..., всякий раз, как кумач, краснела при появлении Долохова (Л.Н. Толстой).
Анализ языкового материала показал, что названные психологами мимические проявления печали, такие как приподнятые брови, суженные глаза, опущенные уголки рта, оказываются слишком мимолетными и незаметными для большинства людей и, соответственно, нерелевантными в процессе коммуникации. Микрокомпоненты мимики несут смысловую нагрузку только для ученых, в то время как людям, не разбирающимся в физиогномике, важно только общее выражение лица. Именно поэтому взгляд оказывается самым важным невербальным компонентом коммуникации, в том числе и признаком печали.
Пытаясь скрыть печаль или справиться с ней, подбодрить себя и других, люди иногда улыбаются, однако характер грустной улыбки совсем иной, чем характер радостной, и это очевидно окружающим, поэтому улыбка часто бывает признаком печали.
Представители английской лингвокультуры более сдержанны в проявлении деструктивных эмоциональных состояний, т. к. выражение недовольства считается неприличным и недопустимым в обществе. Таким образом, мимическое проявление внутреннего состояния в рамках английского коммуникативного поведения во многом регламентировано ситуацией общения, что менее свойственно русской лингвокультуре.
В третьей главе «Когнитивные сценарии мимических проявлений конструктивных эмоциональных состояний» рассмотрены когнитивные сценарии «Удивление», «Интерес» и «Радость».
В рамках когнитивных сценариев конструктивных эмоциональных состояний в английском коммуникативном поведении релевантным оказывается удивление. Данное положение подтверждается разнообразием языковых средств, служащих для описания мимического проявления удивления. Преобладают глаголы разных лексико-семантических групп, при этом некоторые даже не имеют полного русского эквивалента.
Когнитивный сценарий «Удивление» состоит из следующих эпизодов: 1) возникновение причины; 2) внутреннее переживание эмоции; 3) внешнее проявление (мимика). Эпизод «мимика» может быть представлен в виде следующих скринов: а) рот приоткрыт; б) глаза широко открыты; в) брови приподняты.

Рис. 2. Когнитивный сценарий «Удивление»

Удивление – одно из универсальных эмоциональных состояний, испытываемых человеком, поэтому его мимическое выражение у русских и англичан обладает схожим набором признаков: особый взгляд и выражение лица, широко открытые глаза (и рот), поднятые брови и т.д., однако репрезентация подобных внешних проявлений внутреннего состояния в сопоставляемых языках различна. Разнообразны средства выражения данного эмоционального состояния. Прежде всего, это глаголы разных ЛСГ с преобладанием глаголов зрительного восприятия (глядеть, смотреть, уставиться, look, stare, gaze и др.), различающиеся своей семантической структурой и стилистической окраской. В английском языке для описания мимики удивления есть глагол gape, у которого нет русского эквивалента (например, She gaped at him, her little button eyes nearly bursting from her head (A.J. Cronin)). Он означает “to stare at sb/sth with your mouth open because you are shocked or surprised” (OALD) (букв. «смотреть на кого-л. с открытым ртом, будучи потрясенным, возмущенным или удивленным»). Таким образом, данный глагол объединяет в себе два компонента мимики – глаза и рот – и включает в семантику значение удивления.
Наряду со свободными словосочетаниями, для описания состояния удивления в русском и английском языках используются фразеологические единицы (сделать большие/ круглые глаза; глаза на лоб лезут; make big eyes, open one’s eyes, one’s eyes stand out of the head), различающиеся семантической нагрузкой и, прежде всего, интенсивностью действия и проявления эмоций.
Когнитивный сценарий «Интерес» можно представить в виде следующих эпизодов (этапов развертывания): 1) возникновение причины; 2) внутреннее переживание эмоции; 3) внешнее проявление (мимика). Эпизод «мимика» может быть показан следующими скринами: а) приподнятые брови; б) взгляд, направленный на объект; в) приоткрытый рот; г) поджатые губы.
Основным способом вербализации внешнего проявления интереса как в русском, так и в английском языке является описание мимики глаз, которая играет очень важную роль в коммуникативном поведении человека: глаза не только отражают эмоции субъекта, но и сообщают разнообразную информацию. Движения глаз как никакие другие мимические жесты – неотъемлемая часть коммуникации. Они могут дополнять вербальную информацию, подтверждать или опровергать ее. В различных культурах взгляды могут быть достаточно информативны и, как следствие, заменять словесный обмен репликами. Это находит отражение и в языке, описывающем невербальное поведение людей.
При описании мимики глаз используются глаголы разных ЛСГ: восприятия (смотреть/глядеть), объектного и субъектного перемещения (блуждать, кидать, бросать, вскинуть, поднять); проявления качества, воспринимаемого органами чувств (сверкать); помещения объекта (уставить).
При сопоставительном анализе семантической структуры русских глаголов восприятия и их английских эквивалентов релевантными оказываются две интегральные семы (далее – ИС): ‘протяженность во времени’ и ‘интенсивность’. При этом первая сема актуализируется у русских глаголов, и в единичных случаях она оказывается важна для английских; и, напротив, особо значимой для английского глагола является сема ‘интенсивность’, в то время как для русского глагола она оказывается менее актуальной.
ИС ‘протяженность во времени’ реализуется в виде дифференциального признака (далее – ДП) ‘длительность’ у глаголов глядеть, смотреть, заглядывать и ДП ‘недлительность’ у глаголов поглядывать, посматривать, взглянуть. Часто подобная дифференциация обусловлена категорией вида и словообразовательными возможностями слов.
В русских глаголах поглядывать и посматривать префикс по- обладает значениями «незначительной или неполной меры действия, совершаемого в короткий промежуток времени»; «многократности, неопределенной длительности действия» (С.И. Ожегов).
В английских глаголах ДП ‘длительность’ и ‘недлительность’ представлены ингерентно, в самом лексическом значении. ДП ‘длительность’ реализуется у глаголов stare (букв. «смотреть пристально»), gaze (букв. «долго, пристально глядеть»), ДП ‘недлительность’ – у glance (букв. «бросить быстрый взгляд»), peep (букв. «бросить короткий, быстрый взгляд, часто тайный»). В отличие от русского языка, в котором глаголы, выражающие долгий, пристальный взгляд (уставиться, таращиться, пялиться), принадлежат разговорному стилю, все названные лексические единицы нейтральные. Другим существенным различием в семантической структуре сопоставляемых единиц является реализация ИС ‘интенсивность’, которая представлена в виде ДП ‘нейтральная’ в русских глаголах и ДП ‘высокая’ в английских лексемах.
Для русского коммуникативного поведения релевантным оказывается проявление эмоционального состояния радости, что, в свою очередь, подтверждает языковой материал.
Когнитивный сценарий «Радость» состоит из следующих эпизодов: 1) возникновение причины; 2) внутреннее переживание эмоции; 3) внешнее проявление (мимика). Эпизод «мимика» представлен в виде скринов: а) улыбка; б) радостный взгляд; в) легкие морщинки у глаз; г) приподнятые щеки.
Основным невербальным признаком радости как в русском, так и в английском коммуникативном поведении является улыбка. Однако в сознании носителей английского языка она больше связана со спокойным, безмятежным чувством, близким к понятию счастья. В английском коммуникативном поведении улыбка может быть только признаком вежливости, что не характерно для русской культуры, в которой улыбка охватывает больший спектр эмоциональных состояний – от тихой радости до восторженной веселости. Данное обстоятельство определяет тот факт, что лексема улыбка обладает более широкими сочетаемостными возможностями по сравнению с ее английским эквивалентом smile. При этом отмечается не только заметное преобладание прилагательных, характеризующих улыбку, но и глаголов с положительной коннотацией. Англичане более сдержанно проявляют свои эмоции, чем русские, поэтому и набор языковых средств, служащих для описания внешнего проявления внутреннего состояния радости, более ограничен.
У имени существительного улыбка довольно широкая сочетаемость. Словарь сочетаемости слов русского языка приводит список имен прилагательных и причастий, способных выступать в роли определения к данному слову: радостная, счастливая, веселая, обворожительная, обаятельная, очаровательная, ослепительная, сияющая, блаженная, приветливая, привлекательная, приятная, ласковая, застенчивая, кроткая, добрая, открытая, широкая, белозубая, благодарная, довольная, лукавая, кокетливая, загадочная, грустная, детская, наивная, располагающая, хитрая, злобная, злая, ироническая, издевательская, ехидная, кислая, презрительная. Этот перечень можно проиллюстрировать цитатами из произведений русской художественной литературы и дополнить другими примерами. Улыбка может быть светлой, доверчивой, молчаливой, шутливой, беззаботной, неизменной, неизменяющейся, самодовольной, жизнерадостной, невольной, притворной, молодой, неожиданно-доброй, братской, глупой, сдержанной, восторженной, тонкой, слабой, нежной, легкой, спокойной и т. д.
Возможно сочетание с другим именем существительным, которое употребляется в родительном падеже. Сочетание с одушевленным именем существительным указывает на самого субъекта, чья мимика описывается в произведении. Например, улыбка Пьера, улыбка Элен.
Сочетание с неодушевленным именем существительным указывает на природу улыбки, на то эмоциональное состояние, которое испытывает человек: улыбка радости, умиления, предвкушения радости, одобрения и т. д.
По данным словарей, наиболее частотным является употребление со словом улыбка следующих глаголов: появляться, освещать, вызывать, встречать, светиться, озаряться и улыбаться. В нашем фактическом материале, наряду с данными языковыми единицами, встречаются и другие глаголы: показать, приходить, (не) украсить, (не) изменять, отвечать (улыбкой), промелькнуть, выразиться, сиять, пробежать и др.
Сочетаемостные возможности лексемы smile, как и у ее русского эквивалента, довольно широки, но все же менее разнообразны: bright, broad, wide, faint, thin, weak, cheerful, happy, radiant, sunny, warm, charming, gentle, sweet, disarming, encouraging, polite и т. д. Этими прилагательными не исчерпывается список определений, но они являются наиболее распространенными средствами характеристики рассматриваемой лексемы, например: A happy smile crossed his lips (W.S. Maugham). Словосочетание happy smile является одним из наиболее частотных, что связано с лексическим значением анализируемого имени существительного.
Радостную улыбку характеризуют такие словосочетания, как cheery smile, joyful smile, sunny smile, cheerful smile и др.: Herbert tried to look hopeful about his future, but this time he couldn’t even manage his usual cheerful smile (Ch. Dickens). Alison smiled at him her sunny smile which removed from her face what Franca thought of as her ‘legal look’ (I. Murdoch).
Глаголами, представляющими улыбку в английском языке, являются have (She had a happy smile on her face), wear, flash, give, smile, manage, return, cross, play, flicker, grow, spread и т. д. Ряд глаголов характеризует мимические действия, вызванные желанием скрыть, подавить улыбку либо связанные с ее исчезновением: hide, repress, suppress, fade, freeze, vanish и т.д. Подобные глаголы используются в тех ситуациях, когда человек прячет улыбку, осознавая ее неуместность или нежелательность, либо когда радостное эмоциональное состояние сменяется другим, как правило, противоположным: Her sunny smile vanished as she read the letter.
При сопоставлении когнитивных сценариев конструктивных эмоциональных состояний, особенно радости, в рассматриваемых неблизкородственных лингвокультурах очевидно, что в английском коммуникативном поведении важны этикетные мимические проявления (например, вежливая улыбка). Русскому коммуникативному поведению это практически не свойственно, т. к. мимическое проявление всегда обусловлено определенным эмоциональным состоянием. Понимание подобных этнокультурных различий очень важно для преодоления стереотипов, в частности, представители западной культуры считают русских мрачными, а русские их – неискренними. Изучение невербальных компонентов коммуникативного поведения и средств их описания способствует улучшению межкультурной коммуникации.
В заключении диссертации представлены основные результаты проведенного исследования и намечены его дальнейшие перспективы.
В нашем фактическом материале описаний деструктивных состояний гораздо больше, чем конструктивных, с заметным преобладанием языковых средств выражения гнева как в русском, так и в английском языках. В процессе репрезентации данного сценария обнаруживается следующая закономерность: в русском языке изменение цвета лица часто характеризуется как «движение из глубины наружу», в английском языке – как «направленность движения вверх». При этом следует отметить, что покраснение лица у англичан чаще вызвано гневом, у русских – смущением.
При сопоставлении когнитивных сценариев деструктивных эмоциональных состояний становится очевидным, что для английской лингвокультуры более релевантным оказывается презрение, в то время как для русской – смущение и стыд, связанные с определенными нравственными и этическими категориями. Возможно, это обусловлено тем, что для английской культуры характерны индивидуализм и некоторая степень отчужденности, в то время как в русской «коллективной» культуре поведение регламентируется определенными этическими принципами, ориентированными на достижение гармонии в обществе, нарушение которых приводит к диссонансу и вызывает деструктивные эмоциональные состояния смущения и стыда.
Конструктивные эмоциональные состояния менее вербализованы в обоих языках, но при этом в русском языке представлен довольно широкий спектр интенсивности проявления радости, что не характерно для английского коммуникативного поведения и приводит к ограниченному набору средств описания данного состояния. В английской лингвокультуре релевантным оказывается проявление удивления.
Для описания внутреннего состояния субъекта широко используются метафоры, наиболее распространенная из которых – «взгляд как сосуд, вмещающий определенную эмоцию». Этот способ вербализации характерен для всех эмоциональных состояний и особенно значим для русской лингвокультуры, в которой зрительный контакт участников коммуникации имеет принципиально важное значение.
Эмоциональные состояния разграничиваются не только по принципу конструктивности/деструктивности, но и по «температурным» характеристикам. К холодным относятся страх, презрение, отвращение; к теплым – гнев, радость, смущение и стыд. Другой оппозицией является противопоставление светлое/темное. К светлым относятся, разумеется, конструктивные эмоциональные состояния: удивление, интерес, радость, к темным – деструктивные: гнев, страх, презрение, отвращение, смущение и стыд. В английской лингвокультуре во вторую группу входит и печаль. В русском языке печаль может быть светлой. Этот признак зависит от причин возникновения и интенсивности проявления данного эмоционального состояния.
Использование структуры когнитивного сценария позволяет наглядно продемонстрировать национально-культурные различия в проявлении определенного эмоционального состояния. Модель «идеального» сценария реконструируется на основе теоретических исследований специалистов в данной области и показывает универсальность проявления базовых эмоциональных состояний. Однако только анализ языкового материала позволяет увидеть, какова степень представленности языковых средств выражения и, соответственно, релевантности для данной лингвокультуры определенного эмоционального состояния.
Понимание этнокультурных особенностей невербального языка необходимо для успешной межкультурной коммуникации, поэтому в современном мире эта область исследований становится все более актуальной и перспективной. Уточнение понятия когнитивного сценария и его моделирование позволили нам комплексно рассмотреть проблемы, которые интересуют многих ученых по разным аспектам. Примененный в нашем исследовании подход может быть использован и при анализе других языковых явлений. В качестве перспективы можно предложить дальнейшее изучение репрезентации когнитивных сценариев эмоциональных состояний в коммуникативном поведении, но уже с учетом не только невербальных, но и вербальных компонентов.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:
Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России
1. Куличенко, Ю.Н. Вербализация мимического проявления внутреннего состояния субъекта в русской и английской лингвокультурах / Ю.Н. Куличенко // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Серия «Филологические науки». – 2010. – № 5 (49). – С. 65–68 (0,4 п.л.).
2. Куличенко, Ю.Н. Репрезентация когнитивного сценария «Страх» в русской и английской лингвокультурах / Ю.Н. Куличенко // Вестн. Самар. гос. ун-та. Гуманитарная серия. – 2010. – № 3 (77). – С. 118–123 (0,4 п.л.).
3. Куличенко, Ю.Н. Когнитивный сценарий «Гнев» в русской и английской лингвокультурах / Ю.Н. Куличенко // Изв. Юж. фед. ун-та. Филологические науки. – 2011. – № 1. – С. 134–140 (0,5 п.л.).
4. Куличенко, Ю.Н. Репрезентация внешнего проявления смущения и стыда в русском и английском языках / Ю.Н. Куличенко // Мир науки, культуры, образования. – Горно-Алтайск, 2011. – № 2 (27).– С. 26–28 (0,3 п.л.).
Статьи и тезисы докладов научных конференций в научных журналах, сборниках научных трудов и материалов
5. Куличенко, Ю.Н. Языковые средства выражения внешней и внутренней характеристики человека в сопоставительном аспекте / Ю.Н. Куличенко // Современная филология: инновации и традиции: тез. науч. конф. студ. и асп. высш. учеб. заведений Поволжья и Юга России. г. Астрахань, 26–27 окт. 2006 г. – Астрахань: Изд-во Астрах. гос. ун-та, 2006. – С. 53–55 (0,2 п.л.)
6. Куличенко, Ю.Н. Сопоставительная характеристика глагольных языковых средств тематического поля глаза (на материале русского и английского языков) / Ю.Н. Куличенко // Пространство в языке и речи: лингвистические проблемы изучения и описания: сб. науч. ст. – Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2007. – С. 45–51 (0,4 п.л.).
7. Куличенко, Ю.Н. Структурно-семантические особенности фразеологизмов с компонентом глаза в русском и английском языках / Ю.Н. Куличенко // Материалы II Международной научной студенческой конференции «Научный потенциал студенчества – будущему России». Т. II. Общественные науки. – Ставрополь: СевКавГТУ, 2008. – С. 114–115 (0,1 п.л.).
8. Куличенко, Ю.Н. Сопоставительная характеристика фразеологических единиц с соматическим компонентом глаза (на материале русского и английского языков) / Ю.Н. Куличенко // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: материалы Междунар. науч. конф. – Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2008. – С. 481–485 (0,3 п.л.).
9. Куличенко, Ю.Н. Языковые средства выражения концептосферы «человек» в сопоставительном аспекте / Ю.Н. Куличенко // Язык. Культура. Коммуникация: материалы 2-й Междунар. конф. Волгоград, 14–15 мая 2008 г. – Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2008. – С. 158–162 (0,3 п.л.).
10. Куличенко, Ю.Н. Мимика в аспекте коммуникативного поведения в неблизкородственных лингвокультурах / Ю.Н. Куличенко // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: материалы Межрегион. науч. конф. – Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2009. – С. 276–281 (0,4 п.л.).
11. Куличенко, Ю.Н. Глаголы различных лексико-семантических групп как средство выражения мимики глаз в русском и английском языках / Ю.Н. Куличенко // Проблемы современной лингвистики: сб. науч. тр. / под ред. Н.А. Красавского. – Волгоград: Колледж, 2009. – Вып. 2. – С. 193–200 (0,5 п.л.).
12. Куличенко, Ю.Н. Репрезентация внешнего проявления внутреннего состояния удивления в русском и английском языках / Ю.Н. Куличенко // Lingua mobilis.– Челябинск, 2009. – № 5 (19). – С. 161–167 (0,4 п.л.).
13. Куличенко, Ю.Н. Глаголы становления и проявления цветового признака как средство описания внешности человека / Ю.Н. Куличенко // Интеграционные процессы в коммуникативном пространстве регионов [Электронный ресурс]: материалы Междунар. науч. конф. г. Волгоград, 12–14 апр. 2010 г.:  науч. электрон. изд. – Волгоград: Изд-во Волгогр. гос. ун-та, 2010. – С. 320–323 (0,2 п.л.).– 1 опт. компакт-диск (CD-ROM).– Систем. требования: ПК не ниже класса Pentium III; 256 МБ RAM. – № гос. регистрации 0321100450. 
14. Куличенко, Ю.Н. Когнитивные сценарии как средство описания внутреннего состояния субъекта / Ю.Н. Куличенко // Лингво-Профи: материалы Междунар. науч. конф. студ., асп. и молодых ученых. – Владимир: ВГГУ, 2010. – С. 316–318 (0,2 п.л.).
15. Куличенко, Ю.Н. Невербальные средства выражения презрения в русском и английском коммуникативном поведении / Ю.Н. Куличенко // Наука и современность-2011: сб. материалов VIII Междунар. науч.-практ. конф.: в 3 ч. / под общ. ред. С.С. Чернова. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011. – Ч. 3. – С. 41–46 (0,4 п.л.).
16. Куличенко, Ю.Н. Языковые средства выражения внутреннего состояния субъекта (на примере когнитивного сценария «Печаль») / Ю.Н. Куличенко // Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке: материалы междунар. науч.-практ. конф. 18 марта 2011 г. – СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2011. – С. 38–41 (0,2 п.л.).
17. Куличенко, Ю.Н. Мимика как невербальный компонент коммуникативного поведения / Ю.Н. Куличенко // Вестн. гуманит. науч. образования. – 2011. – № 4 (6).– С. 23–24 (0,1 п.л.).
18. Куличенко, Ю.Н. Национально-культурные особенности описания мимического проявления радости (на материале русского и английского языков) / Ю.Н. Куличенко // Германская филология: межвуз. сб. науч. тр. – Саратов: ООО «Изд. центр “Наука”», 2011. – Вып. 5. – С. 112–118 (0,4 п.л.).

КУЛИЧЕНКО Юлия Николаевна
Этнокультурная специфика мимического 
выражения внутреннего состояния субъекта
в русском и английском
коммуникативном поведении
 
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 05.09.11. Формат 60´84/16. Бум. офс. 
Гарнитура Times. Усл.-печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ         .

Издательство ВГСПУ «Перемена»
Типография Издательства ВГСПУ «Перемена»
400131, Волгоград, пр. им. В.И.Ленина, 27