На правах рукописи

САВИНА Ирина Викторовна

ИМЕНА  КОНЦЕПТОВ 
ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ  СОСТОЯНИЙ
(на материале английского и русского языков)

10.02.19 — теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Волгоград — 2011

Работа выполнена в Государственном образовательном 
учреждении высшего профессионального образования «Самарский государственный архитектурно-строительный университет».

Научный руководитель —	доктор филологических наук, профессор
	Савицкий Владимир Михайлович. 

Официальные оппоненты:	доктор филологических наук, доцент
	Чесноков Иван Иванович 
	(Волгоградский государственный педаго-
	гический университет);

	кандидат филологических наук, доцент
	Гуляева Евгения Вячеславовна
	(Волгоградская академия государствен-
	ной службы). 

Ведущая организация — 	Волгоградский государственный универ-
	ситет.

Защита диссертации состоится 22 апреля 2011 г. в 12.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного педагогического университета: http://www. vspu.ru 21 марта 2011 г.

Автореферат разослан 21 марта 2011 г.

Ученый секретарь 
диссертационного совета
кандидат филологических наук,
доцент	Н.Н. Остринская

Общая  характеристика  работы
Современная эпоха характеризуется экстенсификацией и интенсификацией международных связей в экономическом, политическом, социальном и культурном аспектах. Эти процессы протекают по-новому. В отличие от прежних принципов межнационального объединения, базировавшихся на захвате чужих территорий и следовавшей за ним культурной ассимиляции, и унификации, приводившей к подавлению национальной самобытности, нынешняя культурная интеграция, наблюдаемая в передовых регионах современного культурного пространства, протекает на равноправной и добровольной основе и приводит не к подавлению этнической идентичности и культурного своеобразия, а, напротив, к взаимопроникновению и взаимообогащению этнокультур. Кросскультурные контакты нового типа, предусматривающие бережное сохранение исходного материала, требуют глубокого проникновения «в инокультурные духовные ценности, нравственные устои, образ мышления, жизненный уклад, картину мира, дух языка» (Савицкий, 2006). Согласно знаменитому тезису В. фон Гумбольдта, в этническом языке заключен «дух народа», отражено своеобразие его менталитета, отношения к миру, системы жизненных ценностей и, не в последнюю очередь, его эмоционально-духовного мира. Широко известны исследования А. Вежбицкой (1996, 2001 гг. и др.), посвященные русским эмотивным концептам «тоска», «печаль» и др., а также труды лингвокультурологов, в которых анализируются английский концепт “dignity”, японский “satori” и мн. др. В этих работах показано, что представители разных народов эмоционально по-разному реагируют на некоторые сходные социокультурные ситуации; кроме того, сами эмоции у разных народов при наличии базового сходства могут характеризоваться определенной этнической спецификой. Это, на наш взгляд, суть проявления не столько духа (лат. animus), сколько души народа (лат. anima), если трактовать эти понятия в терминах концепции К.Г. Юнга. Хотя рациональная, интенциональная, моральная и эмоциональная сферы ментального пространства тесно взаимосвязаны, все же первые две обычно относят к области духа, а вторые две – к области души. Ср. англ.: spirit (дух) – “disembodied rational or intelligent part of man; will, thought regarded separately from the body” (невоплощенная рациональная, разумная ипостась человека; воля и мышление, рассматриваемые отдельно от тела); soul (душа) – “moral and emotional part of man” (моральная и эмоциональная ипостась человека).
Для того чтобы в целях культурного и психологического сближения этносов хотя бы отчасти понять душу другого народа, нужно проникнуться его чувствами, страстями, эмоциями, аффектами, настроениями. Это шаг на пути к пониманию специфики данного этноса, логики его поведения, а значит, к повышению эффективности международных контактов и сотрудничества во всех областях. На этом пути сделано немало, но остается большое количество нерешенных вопросов, так сказать, «белых пятен на карте души». Необходимостью их заполнения обусловлена актуальность нашего диссертационного исследования.
Анализу различных аспектов эмоционального мира человека, а также средств и способов его вербального выражения посвящено множество трудов когнитивных психологов, логиков, философов, лингвокультурологов и других специалистов [Величковский, 1982; Ишмуратов, 1987; Изард, 1982, 2001; Вежбицкая, 1996, 2001 и др.; Шаховский, 1989, 1992 и др.; Савицкий 1993, 1996; Апресян, 1974, 1995 и др.; Лотман, 1965, 2000; Болотов, 1981; Ильин, 2002; Носенко, 1985; Самарова, 1985; Прохоров, 2005 и др.]. Настоящее исследование проведено с учетом их достижений в русле лингвокультурологического и лингвокогнитивного подходов, но главным направлением наших изысканий стало изучение адекватных средств и способов перевода имен эмоциональных состояний с английского на русский язык в контекстах художественной литературы.
Объектом настоящего исследования явились английские и русские эмотивные концепты и соответствующие им имена эмоциональных состояний, а предметом – их когнитивная структура и проистекающие из нее закономерности их перевода.
Цель нашего диссертационного исследования состоит в том, чтобы выявить этнокультурную и этноязыковую специфику эмотивных концептов и имен эмоциональных состояний и на этой основе установить адекватные англо-русские переводческие соответствия в данной сфере.
Поставленная цель обусловила необходимость решения ряда задач:
1.	Разработать способ формализованного описания когнитивного аспекта эмотивных концептов.
2.	Построить фреймы-сценарии когнитивного содержания основных эмотивных концептов. 
3.	Уточнить понятия «адекватность» и «эквивалентность» (в переводе) и описать характер соответствия между ними.
4.	Выявить виды семантической мотивировки значений имен эмоциональных состояний.
5.	Установить критерии адекватности англо-русского перевода имен эмоциональных состояний.
Научная новизна проведенного исследования заключается в следующем:
·	созданы основы семантического метаязыка, предназначенного для формализованного описания эмоциональных ситуаций;
·	когнитивный аспект ряда эмотивных концептов представлен на вышеуказанном метаязыке в виде сценариев, позволяющих наглядно показать семантическое сходство и различия английских и русских имен эмоциональных состояний и на этой основе обосновать выбор лексических эквивалентов при переводе;
·	установлены виды соотношения между значением и внутренней формой английских и русских имен эмоциональных состояний;
·	выявлены показатели адекватности перевода имен эмоциональных состояний.
Теоретическая значимость работы определяется тем, что выдвинутые теоретические положения и сделанные выводы могут способствовать дальнейшему продвижению в разработке принципов перевода имен концептов, создании способов установления семантической мотивировки их значений, в развитии методов семантического представления концептов формализованными средствами.
Практическая ценность результатов исследования обусловлена тем, что они могут быть использованы при разработке лекционных курсов по языкознанию, лексикологии, стилистике, спецкурсов и спецсеминаров по теории перевода, лингвокультурологии, когнитивной лингвистике, а также при руководстве подготовкой курсовых и дипломных работ, докладов и рефератов в рамках НИРС.
Методологической и теоретической базой исследования послужили труды отечественных и зарубежных ученых в области лингвокультурологии, лексической семантики, теории перевода, когнитивной лингвистики, логики практических умозаключений, когнитивной психологии.
В качестве материала исследования были использованы корпусы английских имен эмоциональных состояний (490 ед.); их русских эквивалентов (примерно 410 ед.); текстовых примеров, содержащих английские имена эмоциональных состояний с их переводами на русский язык (более 250 ед.).
Инструментарий исследования включает следующие методы и методики: когнитивно-семантическое моделирование структуры концептов; компонентный анализ лексических значений слов; анализ словарных дефиниций; сопоставление значения и внутренней формы языкового знака.
На защиту выносятся следующие положения:
1.	Возникновение той или иной эмоции обусловливается как объективным фактором (характер типовой эмоциогенной ситуации), так и субъективным фактором (личностные свойства индивида). Они могут быть описаны в сценарии, репрезентирующем когнитивный аспект структуры эмотивного концепта. Построение таких сценариев дает возможность выявлять сходство и различия в эмотивных концептах, относящихся к разным лингвокультурам, и, таким образом, способствует оптимизации выбора переводческого эквивалента.
2.	Эмоции, отражаемые эмотивными концептами, можно классифицировать по следующим основаниям: а) по оценочному знаку (позитивные, негативные и негативно-позитивные); б) по силе проявления (стенические и астенические); в) по времени проявления (априорные и апостериорные). 
3.	Этимологически эмоции именуются по следующим признакам: а) по вызвавшей их причине; б) по аналогии с физическими ощущениями; в) по аналогии с психическим состоянием человека; г) по принципу мифологической персонификации; д) по аналогии с перцептивными актами; е) по поведению субъекта в соответствующей эмоциогенной ситуации.
4.	Виды мотивировки у межъязыковых эквивалентов могут не совпадать, что обусловливает снижение степени их взаимной эквивалентности вследствие расхождений в семантических нюансах. Это следует учитывать при переводе упомянутых имен в контекстах и исходить не из взаимно-однозначного, а из взаимно-многозначного соответствия разноязыковых имен эмоциональных состояний, т. е. из принципа их динамической корреляции.
5.	Вследствие социокультурной и лингвистической этноспецифики имен эмоциональных состояний их межъязыковая переводческая эквивалентность в изоляции от контекста в большинстве случаев носит характер лишь частичного соответствия.
6.	Наибольшая адекватность перевода имен эмоциональных состояний может быть достигнута лишь в контексте, когда для воспроизведения эмоции в переводе подбирается такой эквивалент, у которого в составе значения имеется сема, акцентуированная в тексте оригинала. Перевод имени эмоционального состояния может осуществляться не только лексемой, но и словосочетанием, и морфосинтаксической конструкцией языка перевода.
Апробация работы. Результаты проведенного исследования излагались в докладах и сообщениях на XIII Международной научно-практической конференции «Профессиональное развитие: к новым вершинам» (Самара, 2007 г.), V Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современного социально-экономического развития» (Самара, 2010 г.), на Общероссийской электронной научно-практической конференции «Актуальные вопросы современной науки и образования» (Красноярск, 2010 г.). По теме диссертации опубликовано 6 работ общим объемом 2,6 п.л., в том числе 2 статьи – в издании, рекомендованном ВАК Минобрнауки России.
Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка, насчитывающего 271 наименование, в том числе 60 – на иностранных языках. Общий объем диссертации составляет 180 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
В главе 1 «Системные характеристики концептосферы эмоций» проведена систематизация основных эмотивных концептов, охарактеризованы формализованные языки описания эмоций, представлена сценарная репрезентация основных названий эмоций, рассмотрены основные номинанты эмоций в картине мира русских и англичан. 
На основе анализа перечней эмоций в трудах отечественных и зарубежных специалистов выявлена качественная определенность основных эмотивных концептов в английской и русской концептосферах; сделан вывод о том, что теория дефиниций эмотивных концептов едва ли может быть до конца разработана в ближайшее время, т.к. эмоции исследовать трудно (настолько трудно, что до недавнего времени они считались вообще не поддающимися научному исследованию). Однако ученые предприняли ряд попыток найти простейшие категории (признаки) определяемых объектов. 
В целях решения вышеупомянутой задачи представляется целесообразным использовать формализованный метод описания эмотивных концептов, с помощью которого может быть вскрыт характер когнитивного содержания эмоций и установлена системная взаимосвязь между ними. В процессе исследования выявлено, что язык фреймов-сценариев является наиболее удобным средством описания эмотивных концептов. Сценарное описание когнитивного аспекта эмоций основывается на принципах построения метаязыков, описанных В. М. Савицким, В. Е. Абрамовым (2005) с привнесением в предложенный в ней метаязык необходимых изменений, обусловленных спецификой предметной области. Помимо «языка» теории фреймов, в работе применяется «язык» символической логики, позволяющий репрезентировать сведения о ролевой структуре ситуации на узлах фрейма-сценария.
В главе 1 описано строение фреймов-сценариев, предназначенных для формализованного описания когнитивной структуры эмотивных концептов, и приведены сценарии основных эмотивных концептов в их системной взаимосвязи. 
Общий сценарий положительного переживания имеет следующий вид:

1.	ИСХОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ: СУЩЕСТВУЕТ x.
2.	ИНТЕНЦИЯ x: x СТРЕМИТСЯ (A).
3.	ПЕРЦЕПТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ x: x ВОСПРИНИМАЕТ (A).
4.	ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ x: x ПЕРЕЖИВАЕТ + (A).

В порядке комментария отметим, что субъект переживает положительную эмоцию в тех случаях, когда содержание его интенции соответствует воспринимаемому (наблюдаемому) положению дел. Так, хлебороб с надеждой ожидает дождя; наконец, он видит, что дождь пошел, и радуется этому, поскольку дождь способствует обильному урожаю. Другой пример: полководец стремится к победе; в подзорную трубу он наблюдает, как его войска сломили сопротивление противника, и испытывает удовлетворение («Ура! Мы ломим, гнутся шведы»).
Этот сценарий может иметь варианты. Так, субъект может знать, что необходимым и достаточным условием А является В. Наблюдая В, он делает вывод, что имеет место желаемое положение дел А, и опять-таки испытывает положительную эмоцию. Например, мать страстно желает, чтобы ее ребенок выздоровел от простуды; при этом она знает, что если температура нормализуется, то дело идет на поправку. Увидев это на термометре, она радуется тому, что ребенок выздоравливает. В таких случаях при описании ситуации в сценарий вводится узел 
ЭПИСТЕМИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ x: x ЗНАЕТ/ ПОЛАГАЕТ (ЕСЛИ В ТО A), а содержанием узла ПЕРЦЕПТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ x является пропозиция 
x ВОСПРИНИМАЕТ B.

Общий сценарий отрицательного переживания имеет вид:

1.	ИСХОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ: СУЩЕСТВУЕТ x.
2.	ИНТЕНЦИЯ x: x СТРЕМИТСЯ (A).
3.	ПЕРЦЕПТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ x: x ВОСПРИНИМАЕТ (НЕ A).
4.	ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ x: x ПЕРЕЖИВАЕТ (НЕ A).

Комментируя этот сценарий, отметим, что субъект переживает отрицательную эмоцию, когда содержание его интенции рассогласовано с наблюдаемым положением дел. Например, хлебороб надеется на дождь, но вопреки надежде наблюдает засуху; это повергает его в отчаяние, т. к. сулит голод. Другой пример: полководец рассчитывает на победу, но вопреки ожиданиям видит, что его войско обратилось в бегство; это вызывает у него разочарование, т. к. предвещает разгром. Этот сценарий тоже имеет варианты. Субъект может наблюдать явление С, которое служит необходимым и достаточным условием НЕ А. Например, если у больного температура тела не нормализуется, а, напротив, продолжает отклоняться от нормы, это ввергает его близких в панику, ибо свидетельствует о прогрессировании болезни. При описании такого рода ситуаций в сценарий вводится узел
 
ЭПИСТЕМИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ x: x ЗНАЕТ/ПОЛАГАЕТ (ЕСЛИ (С) ТО (НЕ А)),
а содержанием узла ПЕРЦЕПТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ x является пропозиция
x ВОСПРИНИМАЕТ (С).

Сценарное описание отдельных эмоций представляет собой ту или иную модификацию (конкретизацию) вышеприведенных дескрипций.
Эмоции, отражаемые эмотивными концептами, можно классифицировать по ряду оснований:
	стенические	:: 	астенические; 
	априорные	:: 	апостериорные; 
	позитивные	:: 	негативные.

Следует оговориться: границы между этими разрядами размыты. На наш взгляд, характеристика «отрицательные» в полной мере применима лишь к некоторым астеническим эмоциям (terror, sorrow, distress, despair, disappointment, etc.). Что касается стенических эмоций, они представляют собой смесь негативных и позитивных переживаний. Негативные переживания связаны с наличием препятствия на пути к обретению ценности, а позитивные – с подъемом жизненных сил, требуемых для преодоления препятствия. (Адреналин относится к группе сильных нейростимуляторов, вызывающих кратковременную эйфорию.)
«Есть упоение в бою / И черной бездны на краю», – писал А.С.Пушкин. Стремлением ощутить всю полноту жизни, намеренно подвергая себя опасности, обусловлены занятия альпинизмом и другими экстремальными видами спорта, демонстрация боевой удали, соревнования по высшему пилотажу, сафари, пересечение океана на утлых лодках, пешие экспедиции к Северному полюсу и т.п. Эйфория, вызванная преодолением пессимальных условий, – это та жизненная ценность, которая побуждает людей к подобного рода деятельности.
Таким образом, ряд стенических эмоций (fighting spirit, thrill, stress, impetuosity, violence, ravishment, etc.) мы относим к числу отрицательных с некоторой оговоркой. Это подтверждается данными этимологического анализа и анализа словарных дефиниций. Так, слово violence восходит к латинскому vis – «сила»; действительно, в этом состоянии человек ощущает прилив сил, т. е. испытывает не только отрицательное, но и положительное переживание. В словарную дефиницию слова ravishment входит не только сема [violence], но и семы [rapture], [extacy], [delight]. Слово thrill («fit of excitement») семантически амбивалентно: ср.: a thrill of fear / a thrill of joy. Зачастую упомянутые эмоции смешаны; это наглядно продемонстрировано, например, в популярном советском мультфильме «Котенок по имени Гав», где два маленьких героя во время грозы специально забрались на чердак, поближе к грому и молнии, «чтобы бояться». Их состояние в этот момент точно характеризуется амбивалентным словом thrill. Парадоксальным образом страх привлекал их, доставляя своеобразное удовольствие. Притягательностью страха вызван зрительский успех триллеров и фильмов ужасов. Активно изучаемое психологами состояние стресса тоже амбивалентно: связанное с преодолением трудностей, оно мобилизует человека (англ. stress — букв. «напряжение»), но при превышении определенного порога действует разрушительно, переходя, по Г. Селье, в дистресс (англ. distress от лат. districtio – «сдавливание»).
Даже злость, гнев (англ. anger, wrath) иногда имеют положительную эмоциональную сторону. На этом основано поведение людей, называемых скандалистами или склочниками: они намеренно провоцируют ссоры, получая удовольствие от излияния гнева. Это, однако, скорее исключение; гнев по преимуществу – эмоция отрицательная.
Позитивный эмоциональный оттенок есть и у печали, грусти (англ. sadness), на нем основана лирика, ср.: «Мне грустно и легко; печаль моя светла» (А.С. Пушкин); «Bonjour, tristesse» — букв. «Здравствуй, грусть» (Ф. саган). Светлый оттенок печали вызывается позитивно окрашенными воспоминаниями о былом: «о милых спутниках, которые сей свет // Своим присутствием для нас благословили» (Ф.И. Тютчев); они смягчают горечь утраты близких людей, счастливых дней, любви, Родины и других духовных ценностей. В отличие от слова sadness, слова sorrow («скорбь»), grief («горе») не содержат позитивного эмоционального оттенка в своей семантике. Приведенные примеры наглядно демонстрируют размытость границ между таксонами вышеприведенной классификации, возможность вхождения некоторых единиц более чем в одну рубрику (по разным основаниям).
Эмотивные концепты широко представлены в картине мира народа. Анализ словарных дефиниций и синонимических рядов английских и русских номинантов эмоциональных состояний позволил выделить их семантические элементы. На основании компаративного анализа можно сделать вывод о существовании некоторой общности в репрезентации эмотивных концептов в картинах мира русских и англичан, наблюдаемой на фоне различий в представлениях об эмоциях у носителей разных культур.
Например, русскому концепту «наслаждение» частично (своими отдельными гранями) соответствуют английские концепты “joy”, “enjoyment”, “happiness”, “delight”, “pleasure”, “rapture”; русскому концепту «радость» — английские концепты “gladness”, “happiness”, “delight”, “joy”, “pleasure”; русскому концепту «грусть» — английские концепты “sadness”, “sorrow”, “depression”, “gloom”, “melancholy”.
В главе 2 «Структурно-семантические и прагматические характеристики имен эмоциональных состояний», наряду с лингвокультурологическим, рассмотрен собственно лингвистический аспект проблемы перевода имен эмоциональных состояний. Анализу подверглось соответствующее английское лексико-семантическое поле, которое разделено на группы путем компонентного анализа лексических значений входящих в него слов.
Проведение семантической дифференциации значений слов — номинантов эмоций в английском и русском языках позволяет установить структуру соответствующего лексико-семантического поля. В ходе исследования выяснилось, что термин эмоции оказался весьма резистентным к попыткам его определить. В большинстве случаев авторы монографий и учебников либо избегают давать его дефиницию, либо описывают проявления эмоций, заменяя этим описанием собственно определение. Несмотря на это, многие исследователи пытались и пытаются понять и описать сущность эмоций. В настоящее время в психологии существует ряд теорий эмоций, в рамках которых авторы определяют причины их возникновения и их влияние на формирование и классификацию оценочных характеристик человеческих отношений. Исследователи до сих пор не могут прийти к единому мнению по поводу системы названий и числа основных эмоций индивида. Анализ перечней основных эмоций, выделенных учеными с древнейших времен до наших дней, позволяет выявить несогласованность в определениях базовых эмоций у разных авторов, связанную с попытками привязать эмоции к внешним признакам, которые весьма изменчивы и поддаются вольной трактовке.
Анализ этимологии имен эмоциональных состояний позволил разделить их на этимологические группы. В ходе исследования установлено, что эмоции именуются по следующим признакам.
1. По вызвавшей их причине. Например, русское название эмоции отвращения заимствовано из старославянского языка, где оно является суффиксальным производным от глагола отъвратити. Прилагательное отвратительный тоже является суффиксальным производным от глагола отвратить («отвернуть»). Отвратительный — букв. «такой, который вызывает желание отвернуться». Оно образовано от слова ворот, имеющего общеславянское происхождение, содержит с перегласовкой [е/о] ту же основу, что и вертеть. Буквально оно означает «то, что вертится, поворачивается». Тот объект, который вызывает желание отвернуться, является стимулом к возникновению названия данного эмоционального состояния.
Название эмоции вины (guilt) в английском языке впервые встречается примерно в 1175 г. в форме gult, позднее — gilt. Этот термин произошел от староанглийского gylt (971 г.), означающего «преступление» (crime), «грех» (sin), «ошибку» (fault), «штраф» (fine). Guilt в современном понимании обозначает эмоцию, возникающую в результате совершения таких поступков, как преступление (crime), грех (sin), ошибка (fault).
2. По аналогии с физическими ощущениями. Например, славянское слово gn�vъ сопоставляется со славянским ognь. Гнев — отглагольное существительное от глагола ognиvati, имеющего значение «находиться длительное время в состоянии горения, накала» и возникшего в результате ряда одновременных и взаимосвязанных фонетических процессов, показывающих связь этого слова со словом ognь; его исконное  значение  соответствовало  первоначальному  jariti sę («бурлить, пениться»). По [Изард, 1982], в гневе человек чувствует, что у него, как уже упоминалось, «вскипает кровь», лицо «горит», мышцы напряжены.
Название эмоции гнева (anger) в английском языке было заимствовано из скандинавского источника (angr — «печаль»); ср. также лат. angor — «стеснение», «давление», «сжимание». От angor произошло также название такого инфекционного заболевания горла, как ангина, или горловая жаба, при котором человек испытывает сдавленность в области горла, ощущение, как будто что-то сжимает горло, душит. В состоянии гнева человек тоже испытывает ощущение сдавленности, стеснения, от которого он пытается освободиться, выплескивая это чувство в двигательной активности.
3. По аналогии с психическим состоянием человека. Например, русское название эмоции изумления. Старославянский эквивалент данного названия изоумити («свести с ума, лишить рассудка») образован суффиксальным способом на базе устойчивого сочетания изъ ума выити в значении «обезуметь, лишить рассудка». В древнерусском языке изgмътисia означало «обезуметь, выйти из ума, сойти с ума»; изумление означало «безумие». Именно такое психическое состояние человека, как безумие, безрассудство, сумасшествие, явилось когнитивной основой для обозначения эмоции изумления.
4. По принципу мифологической персонификации. Название эмоции бешенства («неистовство, исступление») возникло морфосинтаксическим путем из бhшенъ, страдательного причастия от глагола бhсити, представляющего собой суффиксальное производное от бhсъ «ярость, злоба, бешенство». Слово бhсъ является также названием религиозного персонажа (Дьявола, Люцифера); происхождение данного названия эмоции в русском языке связано с религиозными представлениями.
Английский термин, означающий эмоцию ярости (fury), произошел от старофранцузского слова furie (ярость, свирепость, бешенство), которое пришло из латыни (furio — «вдохновлять», «доводить до экстатического исступления», «приводить в ярость, бешенство»). Понятие furia тесно связано с мифологическими представлениями древних римлян. Вероятно, термины furia, furio существовали в латинском языке до того, как стали названиями богинь возмездия и хранительниц нравственных устоев — фурий (Furiae), в греческом Эриний, наказывающих грешников, нападая на них и причиняя тяжкие увечья, вызывая страдания, приводящие к медленной и мучительной смерти. Но впоследствии благодаря широкой известности образов мифологических персонажей данный термин был заимствован другими языками, в частности английским. Использование этого термина в речи неизбежно сопровождается сравнением с характером и поведением мифологических существ — фурий.
5. По аналогии с перцептивными актами. Например, общеславянское название горе («беда») восходит к индоевропейскому корню guher («горячий») и родственно древнеиндийскому hбras («зной»), армянскому ¯er («жара»), латинскому fornax («печь»), литовскому gгras  («пар»), древнепрусскому goro («очаг»). Это существительное восходит к тому же корню, что и слова гореть, горн, горький, горячий, пожар. Первоначально слово горе (gorje) значило «то, что жжет, мучает». Наряду с этим прослеживается взаимосвязь со вкусовым ощущением горечи, что также определяет название эмоции горе в данную этимологическую группу.
Слово disgust («отвращение») в английском языке заимствовано из среднефранцузского (desgoust — «неприязнь», «отвращение», «плохой вкус»). Des- — приставка, означающая «против», gouster — глагол, переводимый как «иметь вкус, пробовать» (taste). Можно трактовать это как «иметь противный вкус или вкус, противный кому-либо». В современном русском языке к этому же ряду относится глагол дегустировать, означающий «пробовать на вкус», и его производные.
6. По поведению субъекта в соответствующей эмоциогенной ситуации. Например, название эмоции печали в русском языке возникло от существительного печа («забота, попечение»), которое, в свою очередь, связано с чешским pe…e и польским piecza — «забота, попечение», а также печаль, опека, пеку. Можно предположить, что когда люди были вынуждены устранять последствия неблагоприятных событий (например, хоронить умершего, восстанавливать жилище после бедствия и т. д.) либо вынужденно заботиться о ком-либо (например, о больном), т. е. печься, заботиться, то такое состояние называли печалью.
Название эмоции восторга, восхищения (delight) в английском языке произошло от старофранцузского слова delit, заимствованного из латыни. В латинском языке этот термин встречается в форме delect~re и означает «забавлять, веселить, развлекать, услаждать». Можно предположить, что именно поведение людей во время забав, веселья, развлечений вызывало у публики эмоцию восторга и восхищения.
Анализ истории возникновения русских и английских слов, обозначающих эмоциональные состояния, и их распределение по этимологическим группам позволяют сделать вывод о том, что только девять из двадцати пар терминов, описывающих эмоции, вошли в состав одинаковых этимологических групп. У остальных названий эмоциональных состояний мы не выявили сходства в происхождении. Стоит отметить, что даже у названий эмоций, вошедших в одинаковые этимологические группы, наблюдаются различия либо в объекте, повлиявшем на формирование названия эмоционального состояния, либо в физическом ощущении, либо в ментальном поведении, с которым связано возникновение названий эмоций. В результате проведенного исследования абсолютно эквивалентные отношения были выявлены у таких пар эмоций, как interest — интерес, fury — бешенство и sorrow — печаль.
В ходе нашего исследования дана общая характеристика проблем перевода имен эмоциональных состояний с английского на русский язык; прокомментирован вопрос о выборе наиболее адекватного эквивалента в языке перевода для передачи денотативно-сигнификативного и коннотативного содержания того или иного наименования эмоции, употребленного в тексте оригинала. Говоря об эмоциональном содержании текста, следует отметить, что общий тип эмотивности (положительная или отрицательная), как правило, может быть полностью передан в переводе. В любом языке существуют слова, выражающие одобрительное или неодобрительное отношение говорящего к денотатам и передаваемой информации.
Более сложной является проблема передачи какой-либо определенной эмоции в пределах этих двух основных типов; например, отношения враждебности, пренебрежительности, нежности, уважения и т.п. Во многих случаях, помимо общего указания на положительный или отрицательный характер эмоции, выражаемой в значении знака, бывает трудно более точно определить характер этого компонента значения. В связи с нелокальностью и нерасчлененностью эмоциональных характеристик оригинала нередко можно отметить некоторое усиление или ослабление подобной характеристики при переводе. На практике такое изменение эмоциональной интенсивности оказывается иногда весьма значительным, даже если оно и соответствует отношению автора к описываемым событиям. Ведь неправильно переданная эмотивная характеристика слова, употребленного в оригинале в другом значении, может лишить смысла все высказывание.
Изложенные соображения проверены и подтверждены на материале альтернативных русских переводов художественного произведения Дж. Р. Толкина «Хоббит». Анализ их текстов показал, что при переводе английских названий эмоций на русский язык авторы переводов используют их как эквивалентные, так и синонимичные значения:
His fears were quite justified [Tolkien, 1993, с. 173]. Опасения его оправдались [Толкин (пер. с англ. Рахмановой), 1991, с. 150].
Следует отметить, что, помимо замены русских эквивалентов названий эмоций их синонимами, в переводах встречаются такие случаи, когда названия эмоциональных состояний совсем опускаются в переводе. Например:
«What are moon-letters?» asked the hobbit full of excitement [Ibid. P. 60].
«Что это за лунные буквы?» — Хоббит не мог долее сдерживаться» [Толкин (пер. с англ. Рахмановой), 1991, с. 52].
He had precious little time, he knew, before the spiders were disgusted and came back to their trees where the dwarves were hung [Ibid. P. 156].
Бильбо понимал, что времени у него в обрез: вот-вот пауки догадаются, что их провели, и вернутся к своей паутине, где на ветке томятся гномы [Толкин (пер. с англ. Степанова, Каменкович, 2002), с. 136].
И, напротив, в случаях, когда в оригинале нет никакого указания на эмоцию, переводчик иногда придает эмоциональную окраску высказыванию, используя это в качестве стилистического приема:
It was Bofur, and he was grumbling about it, when Bilbo opened his eyes [Ibid. P. 128].
«Когда Бильбо открыл глаза, он ворчал и сердился» [Толкин (пер. с англ. Рахмановой), 1991, с. 114].
«Wrong!» said Bilbo, who had lost his some time ago. «Last guess!» [Ibid. P. 85].
«Не угадал! — обрадовался Бильбо, давно потерявший нож. — Последний вопрос!» [Толкин (пер. с англ. Рахмановой), 1991, с. 75].
Приведенный в диссертации корпус текстовых примеров подтверждает, что английские наименования эмоциональных состояний переводятся на русский язык неединообразно.
В целом проведенное исследование показало, что концепты эмоций, отражающие национально-культурную специфику представлений об эмоциональных переживаниях, являются многомерными ментальными образованиями, которые актуализируются через различные языковые средства.
В заключении изложены основные результаты проведенного исследования и намечены его дальнейшие перспективы. Показано, что проблемы межэтнической корреляции эмотивных концептов и межъязыкового соответствия имен эмоциональных состояний принадлежат гораздо более к области культуры, чем к области цивилизации.
Перевод с одного языка на другой в равной мере является средством как цивилизационных, так и культурных контактов. Но поскольку эмоциональность в несравненно большей мере присуща культуре, чем цивилизации, перевод языковых единиц, десигнирующих эмотивные концепты, есть преимущественно явление культуры. Он осуществляется главным образом в текстах гуманитарного характера — фольклорно-мифологических, религиозных, художественных и т.п. В гуманитарной сфере перевод глубоко эмоционально насыщен, и его особенности связаны далеко не в последнюю очередь с этим обстоятельством. Им вызвано и наше обращение к художественному тексту как к материалу исследования, наряду со словарным материалом. Мы постарались выявить и описать закономерности перевода имен эмоциональных состояний в гуманитарном (культурном) пространстве.
Главный вывод из проделанной работы можно сформулировать следующим образом: имена эмоциональных состояний (десигнаторы эмотивных концептов) в рамках английской лингвокультуры характеризуются наличием содержательной и структурной специфики, препятствующей установлению взаимно-однозначного соответствия между ними и их эквивалентами в других языках; их перевод в контексте должен быть ориентирован на взаимно-многозначное соответствие (динамическую корреляцию) с иноязычными эквивалентами (не только лексическими, но и фразовыми, и морфосинтаксическими).
На основе результатов, полученных в ходе настоящего исследования, представляется целесообразным наметить ряд перспектив дальнейших изысканий в избранном направлении:
·	пулевое описание имен эмоциональных состояний;
·	выявление переводческих закономерностей в других лингвоконцептуальных сферах;
·	дальнейшее развитие и совершенствование метода формализованного описания содержания и структуры лингвокультурных концептов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных 
ВАК Минобрнауки России
1.	Савина, И.В. Формализованные метаязыки описания значений языковых единиц (на примере эмотивных концептов) / И.В. Савина // Вестн. Помор. ун-та. Сер. «Гуманитарные и социальные науки». — 2010. — № 7. — Архангельск: Изд-во ГОУ ВПО «Поморский государственный университет им. М. В. Ломоносова», 2010. — С. 294—298 (0,6 п.л.).
2.	Барсукова (Савина), И.В. Систематизация лингвистических концептов эмоциональных состояний / И.В. Барсукова (Савина) // Вестн. Самар. гос. ун-та. Гуманитарная серия. — 2008. — № 4 (63). — Самара: Изд-во ГОУ ВПО «Самарский государственный университет», 2008. — С. 13—18 (0,4 п.л.).
Статьи и тезисы докладов в сборниках научных трудов 
и материалов научных конференций
3.	Савина, И.В. Сопоставительный анализ концепта «счастье» в языковой картине мира русских и англичан / И.В. Савина // В мире научных открытий. — 2010. — № 4 (10): в 18 ч. — Ч. 2. — Красноярск: Научно-инновационный центр, 2010. — С. 19—24 (0,6 п.л.).
4.	Савина, И.В. Фреймовая репрезентация концепта «страх» в английской и русской лингвокультурах / И.В. Савина // Актуальные проблемы современного социально-экономического развития: тез. докл. V Междунар. науч.-практ. конф. — Самара: Изд-во НОУ ВПО «Международный институт рынка», 2010. — № 5. — С. 380—381 (0,1 п.л.).
5.	Барсукова (Савина), И.В. Проблема перевода английских фразеологизмов, отражающих эмоциональные состояния: цели и задачи обучения переводу / И.В. Барсукова (Савина) // Профессиональное развитие: к новым вершинам: сб. материалов и тез. докл. XIII Междунар. науч.-практ. конф. — Самара: Изд-во ГОУ ВПО «Самарский государственный аэрокосмический университет», 2007. — С. 51—54 (0,4 п.л.).
6.	Барсукова (Савина), И.В. Синонимия как проблема эквивалентного перевода названий эмоциональных состояний / И.В. Барсукова (Савина) // Вестн. Международного института рынка. — 2006. — №1 (1): в 2 ч. — Самара: Изд-во НОУ ВПО «Международный институт рынка», 2006. — Ч. 2. — С. 159—162 (0,5 п.л.).

САВИНА Ирина Викторовна
ИМЕНА КОНЦЕПТОВ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ СОСТОЯНИЙ
(на материале английского и русского языков)

Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 17.03.11. Формат 60´84/16. Бум. офс. 
Гарнитура Times. Усл.-печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ         .

ВГПУ. Издательство «Перемена»
Типография издательства «Перемена»
400131, Волгоград, пр. им. В.И.Ленина, 27