На  правах  рукописи

Шкурская Екатерина Алексеевна

Лингвокультурные характеристики нонсенса в английском детском 
фольклорном и авторском текстах

10.02.19 — теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени 
кандидата филологических наук

Волгоград — 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном 
образовательном учреждении высшего профессионального образования «Волгоградский государственный социально-педагогический университет».

Научный руководитель —	доктор филологических наук, профессор
	Карасик Владимир Ильич.

Официальные оппоненты:	доктор филологических наук, профессор
	Ильинова Елена Юрьевна (Волгоградский
	государственный университет);

	кандидат филологических наук, доцент
	Брыжина Татьяна Сергеевна (Волгоград-
	ский государственный технический универ-
	ситет).

Ведущая организация —	Саратовский государственный университет
	им. Н.Г.Чернышевского.

Защита диссертации состоится 17 февраля 2012 г. в 12.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru 16 января 2012 г.

Автореферат разослан 16 января 2012 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических наук,
доцент									Н.Н. Остринская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Данная работа выполнена в русле лингвокультурологии, лингвопоэтики и лингвистики текста. Объектом исследования является нонсенс, в качестве предмета изучения рассматриваются его лингвокультурные характеристики в английском детском фольклорном и авторском текстах.
Актуальность темы обусловлена следующими причинами: 1) детские фольклорные и авторские тексты относятся к числу основных прецедентных феноменов, известных, как правило, всем носителям соответствующего языка, вместе с тем в лингвистической литературе эти тексты еще недостаточно изучены в лингвокультурном аспекте; 2) нонсенс представляет собой весьма частотный способ критического осмысления реальности, распространенный в фольклоре и художественной литературе, однако специфика нонсенса в детских фольклорных и авторских текстах еще недостаточно освещена в науке о языке; понимание нонсенса в англоязычной картине мира позволит оптимизировать коммуникацию между носителями русского и английского языков.
В основу выполненной работы положена следующая гипотеза: нонсенс в детском фольклоре и художественных текстах представляет собой особый способ восприятия действительности, имеет специфические языковые способы выражения, при этом существуют определенные лингвистически релевантные различия между фольклорным и индивидуально-авторским способами выражения нонсенса.
Целью исследования являются определение и описание лингвокультурных характеристик нонсенса в английском детском фольклорном и авторском текстах. Поставленная цель конкретизируется в следующих задачах:
— установить конститутивные признаки нонсенса;
— определить специфику нонсенса в текстах для детей;
— выявить лексико-семантические способы выражения нонсенса в английском детском фольклорном и авторском текстах;
— описать логико-синтаксические способы выражения нонсенса в рассматриваемых текстах;
— охарактеризовать прагматические способы выражения нонсенса в анализируемых текстах.
Материалом для исследования послужил корпус английских детских фольклорных и авторских текстов. В качестве единицы исследования рассматривался текстовый фрагмент, в котором было установлено наличие нонсенса. Всего проанализировано около 3000 соответствующих текстовых фрагментов из английских детских стихотворений, лимериков и других произведений Э. Лира и Л. Кэрролла.
В работе использовались следующие методы исследования: понятийный анализ, интерпретативный анализ и интроспекция.
Научная новизна исследования состоит в определении специфики нонсенса в фольклорных и авторских произведениях для детей, в систематизации и описании лексико-семантических, логико-синтаксических и прагматических способов выражения нонсенса в английском детском фольклорном и авторском текстах.
Теоретическая значимость выполненной работы заключается в том, что данное исследование вносит вклад в развитие лингвокультурологии и лингвопоэтики, уточняя характеристики детского фольклорного и авторского текстов в лингвокультурном аспекте и характеризуя феномен нонсенса в соответствующих текстах.
Практическая ценность исследования состоит в возможности применения полученных результатов в курсах языкознания, межкультурной коммуникации, стилистики, риторики, в спецкурсах по лингвокультурологии, лингвопоэтике и лингвистике текста.
Выполненное исследование базируется на следующих положениях, доказанных в лингвистике: о филологически релевантной специфике детской литературы (Н.М. Демурова, Э. Каммаэртс, С.М. Лойтер, Б. Саттон-Смит, К.И. Чуковский), о конститутивных признаках фольклорного текста (Н.Ю. Анашкина, В.П. Аникин, М.А. Венгарович, Ф.С. Капица, Д.Н. Медриш, Е.М. Мелетинский, М.В. Никитин, В.Я. Пропп, К. Юнг), о содержательных характеристиках игрового и комического (А. Вежбицкая, М.М. Бахтин, В.В. Дементьев, С. И. Иткулов, Л.В. Карасев, В.И. Карасик, В.Я. Пропп, Э.Сьюэлл, А. Хейзинга), об особенностях английского национального характера (М. Арнольд, Е.В. Зброжек, Э. Истходи, М.А. Кулинич, В. Овчинников, Дж. Паксман, Дж.Б. Пристли, В.М. Савицкий, Э.Сьюэлл, М.В. Цветкова, В.П. Шестаков), о процедурах и приемах лингвокультурологических исследований (Н.Д. Арутюнова, Е.В. Бабаева, А. Вежбицкая, С.Г. Воркачев, Е.Ю. Ильинова, Н.А. Красавский, О.А. Леонтович, Е.В. Падучева, М.В. Пименова, Г.Г. Слышкин, Ю.С. Степанов).
На защиту выносятся следующие положения:
1. Нонсенс представляет собой комическую бессмыслицу, его основными признаками являются игровое эксцентричное переосмысление реальности в мажорном ключе и подчеркнутое выражение невозможного и алогичного положения дел. Как тип бессмыслицы нонсенс противопоставлен абсурду, отличаясь от последнего игровой интенцией и укорененностью в фольклорном и детском осмыслении мира.
2. Характеристики английского детского фольклорного и авторского нонсенса в значительной мере совпадают, основное отличие между ними состоит в традиционности образов фольклорного нонсенса и неожиданности образов авторского нонсенса в тексах Э.Лира и Л.Кэрролла.
3. Основные семантические характеристики нонсенса в фольклорных и авторских текстах для детей состоят в построении комично невозможного мира, в котором происходят нереальные события, привычные вещи проявляют невозможные свойства, люди ведут себя вопреки привычным обстоятельствам. В языковом выражении семантический нонсенс представляет собой контраст между повествованием и нормальным положением вещей, и поэтому его назначение состоит в карнавальном осмыслении естественной картины мира.
4. Основные логико-синтаксические характеристики нонсенса в фольклорных и авторских текстах для детей заключаются в нарушении причинно-следственных связей между событиями в повествовании, в значимом несоответствии явления и его признаков, в разрыве последовательности в повествовании, в позиционировании привычного как странного и нереального как естественного.
5. Основные прагматические характеристики нонсенса в фольклорных и авторских текстах для детей могут быть представлены как шутливое переворачивание норм поведения, как оправдание нелепого и невозможного и акцентирование удивления как доминанты мировосприятия.
Апробация исследования. Основное содержание диссертации докладывалось на Третьей Международной научно-практической конференции «Проблемы функционирования и развития языков в полилингвальном пространстве» (Элиста, 2011 г.), на заседаниях научно-исследовательской лаборатории «Аксиологическая лингвистика» в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете (2008—2011 гг.). Результаты выполненного исследования опубликованы в 7 работах общим объемом 3 п.л.
Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и включает библиографию.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
В первой главе «Нонсенс в детском фольклоре как предмет лингвистического исследования» выделяются конститутивные признаки нонсенса, устанавливаются различия нонсенса и абсурда, нонсенса и игрового абсурда, исследуются английский детский фольклор и авторские тексты с позиции выявления лингвокультурной специфики, выделяются основные типы фольклорного и авторского нонсенса.
Интроспективный анализ феномена нонсенса позволил выделить разные подходы к пониманию исследуемого явления, сводящиеся к отождествлению нонсенса и абсурда, их взаимозаменяемости либо противопоставлению нонсенса и абсурда на основе различных признаков.
Нонсенс — явление, родственное абсурду, но не тождественное ему. Тот факт, что абсурд и нонсенс отождествляются, объясняется этнокультурной спецификой концепта «нонсенс», отсутствием дословного эквивалента соответствующего концепта в других культурах.
Дефиниционный анализ английских и русских лексем, репрезентирующих концепт «нонсенс», позволил нам установить соотношение понятия «нонсенс» с близким ему понятием «абсурд» и выделить следующие особенности: а) отождествление нонсенса и абсурда в русском языке; б) разграничение нонсенса и абсурда в английском языке: абсурд — более абстрактное явление, нонсенс конкретизирует бессмысленность слова, языка, поведения, разговора; в) анализ синонимического ряда лексем, репрезентирующих идею нонсенса и абсурда и паремии, позволил выявить их существенное различие: абсурд является значимым отсутствием смысла там, где смысл должен быть, абсурд реален; нонсенс невозможен и потому смешон.
Существенными отличиями нонсенса и абсурда являются характер юмористической тональности (мажор — минор), принцип внутренней организации (игра — парадокс), описание действительности (придуманная — реальная), отношение к здравому смыслу (утверждает — противоречит), отношение к явлению представителями английской культуры (безопасность — опасность; доставляет удовольствие — пугает), выделение признаков внутри системы ( эксцентричность — безумие).
Существенными отличиями нонсенса и игрового абсурда являются постоянная позитивная модальность в нонсенсе, его интенциональный характер, способ осмысления действительности (значимая невозможность смысла — значимая непонятность смысла), принцип внутренней организации (интеллектуальная игра — логика и законы мышления). Нонсенс является естественной формой образного мышления, игровой абсурд не соответствует формализованному логическому мышлению.
Мы предлагаем обозначить нонсенс как интеллектуальное препятствие, которое всегда преодолевается как юмор или игра и характеризуется набором следующих признаков: комизм, эксцентричность, алогизм, невозможность, неожиданность, мажорность, безопасность, баланс, активность. Юмористическое преодоление нонсенса предлагается рассматривать как интеллектуальный спорт, направленный на упражнение в интеллектуальной гибкости и контроле эмоций.
Нонсенс как карнавальное переосмысление идеи здравого смысла является эмпирическим способом освоения культурных доминант: здравомыслия и стабильности.
Безопасность нонсенса проявляется в характере смеха (смех, доставляющий удовольствие), в наличии внутреннего баланса (в нонсенсе нет крайностей), в вымышленной реальности, организованной по принципам игры. Связь нонсенса с игрой прослеживается в характере эмоционального восприятия (то, что доставляет удовольствие), в степени активности, в частичном совпадении с признаками и функциями игры.
Концептуальный анализ имени «нонсенс», анализ основных подходов к изучению комического и игрового, а также выделение ряда конститутивных признаков нонсенса позволили нам установить основные способы его выражения на материале английского детского фольклора и авторских текстов.
Анализ 1500 примеров исследуемого фольклорного материала позволил выделить следующие группы:
1. Перевернутый мир, или перевертыши (инвертируются связанные между собой пары явлений окружающего мира):
а) перевертыши большого и малого (малому приписываются качества большого и наоборот): I saw a pismire swallow up a whale/ I saw a Venice glass sixteen foot deep/I saw a house as big as the Moon and higher / I saw a parson twelve feet high. — Я увидел муравья, проглотившего кита, я увидел стакан из венецианского стекла в 16 футов, дом такой же большой, как и луна, и даже выше, я увидел священника ростом 12 футов (пример иллюстрирует инвертирование норм размера животных, глубины предмета, высоты предмета, роста человека; общая функция выделенной группы — становление нормы размера через бинарного двойника);
б) перевертыши холодного и горячего: He burnt his mouth / With supping cold plum porridge. — Он обжегся, ужиная холодной сливовой кашей (инвертируется норма тактильного восприятия — холод — тепло);
в) перевертыши еды: There was an old woman called Nothing-at-all, / Who lived in a dwelling exceedingly small; /A man stretched his mouth to its utmost extent,/ And down at one gulp house and old woman went. — Жила-поживала в домишке у пня/ Старушка по имени Нету-меня. / Однажды лесник мимо пня проходил/ И дом со старушкой, зевнув, проглотил (пер. В. Лунина) (пример иллюстрирует съедобность несъедобных вещей — мужчина проглотил дом, а вместе с ним и старушку);
г) перевертыши явлений природы: A man in the wilderness, he asked me / How many strawberries grew in the sea; / I answered him as I thought good,/ As many as red herrings grew in the wood. — Спросил меня старец в пустыне великой: / — Богаты ли нынче моря земляникой? И я отвечал ему с чистой душой: — Клянусь, не богаче, чем рощи треской (пер. С. Маршака) (пример иллюстрирует выявление нормы мироустройства через бинарного двойника — клубника растет в море, а селедка на деревьях);
д) перевертыши ездока и коня: Three wise men of Gotham / Went to sea in a bowl /And if the bowl had been stronger/My song would be longer. — Три мудреца в одном тазу/ Пустились по морю в грозу/ Будь попрочнее старый таз/ Длиннее был бы мой рассказ (пер. С. Маршака) (юмористический эффект достигается не только инвертированием способа передвижения, но и несоответствием характеристик героев (мудрые) и глупостью поступка);
е) перевертыши телесных недостатков: Three blind mice, see how they run! /They all run after the farmer’s wife. — Взгляни, как бегут/ Три мышки слепых/ За фермершей следом, которая им/ Хвосты отрубила ножом кривым./ Случалось ли видеть глазам твоим/ Таких мышек слепых (пер. В. Лунина) (пример иллюстрирует анимизм детского мышления, очеловечивание животных — три слепые мыши преследуют жену фермера);
ж) перевертыши действующих лиц: If the buttercups ate the cows./ If the cat had a dire disaster/ To be worried, sir, by the mouse. / If a gentleman, sir, was a lady./ If the butterfly courted the bee/ And the owl the porcupine. — Если бы лютики ели коров, если бы мышь беспокоила кошку, если бы джентльмен был леди, если бы бабочка ухаживала за пчелой, а сова за дикобразом (в примере действующие лица меняются местами и выполняют не свойственные им функции — иллюстрируются изоморфизм детского мышления, отождествление людей и животных).
Материал показал, что инвертируются связанные между собой пары явлений окружающего мира, которые представляют собой описание пространственно-временных координат.
2. Нонсенс части и целого (предмет отделяется от своего носителя и обретает самостоятельное существование): Peter White will ne`er go right; / Would you know the reason why? / He follows his nose wherever he goes, / And that stands all awry. Нос передвигается отдельно от своего владельца и заставляет следовать за собой. Прием отчуждения помогает осознать истинное положение вещей, установить существующую между ними связь.
3. Нонсенс местопребывания (герой находится в необычном или нелепом месте): There was an old woman who lived in a shoe. — Старушка жила в башмаке. There was an old woman lived under some stairs. — Старушка жила под лестницей. Baby and I were baked in a pie. — Меня с ребенком запекли в пироге. Нонсенс местопребывания героя заключается в замене центрального элемента мира ребенка, понятия «дом», конкретными именами существительными, которые в реальном мире никак не могут считаться жилищем.
4. Атрибутивный нонсенс (один признак распространяется на все стихотворение): если принять во внимание игровую природу нонсенса, то сплошная атрибуция является игрой образом, гиперболизируется один чувственно воспринимаемый признак (форма, размер, качество), что так же соответствует способу восприятия мира ребенком: There was a crooked man and he walked a crooked mile, /He found a crooked sixpence against a crooked stile; /He bought a crooked cat, which caught a crooked mouse,/And all they lived together in a little crooked house. — Жил на свете человек, / Скрюченные ножки, / И гулял он целый век/ По скрюченной дорожке (пер. К. Чуковского).
5. Аллитерационный нонсенс. В английском детском фольклоре встречаем ряд стихов с характерными нонсенсными образованиями, которые имеют привлекательный звуковой облик и завораживают детей: Hey diddle dinkety, poppety, pet; Hickety, picket; Higlety, piglety, pop. Такие аллитерационные зачины встречаются чаще всего в небылицах, повествующих о чудесах, и выполняют так называемую подготовительную функцию: услышав необычные слова, ребенок подготавливается к необычному раскрытию сюжета.
6. «Идиотская очевидность» (idiotic obviousness — Э. Каммаэртс, 1925) — констатируются самоочевидные вещи, гиперболизируется норма: Неre am I, little Jumping Joan; When nobody`s with me I`m all alone. Такой вид алогизма, своего рода нонсенс наоборот, когда норма гиперболизируется, призван развить в ребенке чувство юмора.
7. Алогизм поведения (чрезмерная подвижность, жестокость или иные нарушения нормы поведения): Frank, Frank, Turned the crank /His mother come out and gave him a spank /And knocked him over the sandband. Мать отшлепала сына и сбила с ног.
Согласно концепции, предложенной Э. Сьюэлл, наличие жестокости в подобных текстах объясняется игровой природой нонсенса, требующей от игроков амбициозности, упорства и воли к победе и совершенно не оставляющей места для эмоций, которые, являясь абсолютно противоречивыми сущностями в нонсенсе, могут быть либо неверно истолкованы, либо вообще помешать ходу игры .
8. Пунктуационный нонсенс: I saw a fishpond all on fire / I saw a house bow to a squire / I saw a parson twelve feet high/ I saw a cottage near the sky. — Я видел озеро в огне, / Собаку в брюках на коне, / На доме шляпу вместо крыши,/ Котов, которых ловят мыши (пер. С. Маршака). Пунктуационный нонсенс — игра с пунктуацией и интонацией. Если правильно расставить знаки препинания, то стихотворение приобретает смысл: I saw a fishpond/ all on fire I saw a house/ bow to a squire I saw a parson/ twelve feet high I saw a cottage …. Первоначально такие стихи были задуманы как упражнения для выработки навыков правильного чтения или пунктуации и лишь потом переосмыслены.
9. Произносительный нонсенс: Every lady in this land/ Has twenty nails upon each hand/ Five and twenty on hands and feet /All this is true without deceit. — У каждой леди в этой стране — по двадцать ногтей на каждой руке, двадцать пять на руках и ногах, и все это правда без обмана. Эта загадка намеренно произносится без пауз, чтобы показать слушателю, как может обмануться ухо.
В выделенных нами типах нонсенса проявляются основные свойства детского фольклора. Связь с обрядом объясняет появление аллитерационного нонсенса. Детское восприятие действительности и усвоения языка, игровое начало как условие функционирования детских фольклорных текстов объясняют появление перевертышей, атрибутивного нонсенса, нонсенса местопребывания героев, части и целого, инвертирование причины и следствия. «Idiotic obviousness» и «чрезмерная жестокость» являются специфично-английскими приемами создания нонсенса.
Выделенные нами типы нонсенса в английском детском фольклоре выполняют ряд функций: 1) перевернутый мир (функция — становление нормы через выявление противоположностей, а также эмоциональный эффект радости от осуществления познавательной деятельности); 2) атрибутивный нонсенс (функция — появление фантастического мира); 3) аллитерационный нонсенс (функция — подготовка к небыличному сюжету); 4) пунктуационный и произносительный нонсенс (функция — обучение навыкам письменной речи); 5) нонсенс части и целого (функция — становление нормы между частью и целым); 6) «идиотская очевидность» (функция — развить чувство юмора); 7) алогизм поведения: а) чрезмерная жестокость (функция — игровая природа нонсенса, требующая амбициозности, упорства, воли к победе, нет места эмоциям); б) чрезмерная подвижность — отражение динамичного восприятия мира ребенком; в) алогизм причины и следствия (функция — становление нормы); 8) нонсенс местопребывания героя (функция — установление нормы).
Типы нонсенса в английском детском фольклоре соответствуют следующим функциональным основам теории мифа: объяснять мир и компенсировать недостаток знаний и «незрелость пытливого ума» (перевертыши), упражнять и совершенствовать мыслительные способности человека в форме фантазийной моделирующей игры (перевертыши, атрибутивный нонсенс, нонсенс местопребывания, нонсенс части и целого), компенсировать страхи, выполняя психотерапевтическую функцию.
Анализ 1500 примеров в авторских текстах Э.Лира и Л.Кэрролла позволяет отметить, что не все выделенные нами типы нонсенса английского детского фольклора сохраняются.
Нонсенс в творчестве Э.Лира представлен как 1) перевертыши (фольклорный); 2) алогизм поведения в следующих разновидностях: а) чрезмерная жестокость (фольклорный), б) чрезмерная подвижность (фольклорный); 3) нонсенс местопребывания (фольклорный); 4) нонсенс части и целого (фольклорный); 5) чрезмерная гиперболизация частей тела (авторский); 6) шутки о смерти (авторский); 7) алогизм поведения (авторский), маркируются ценности эпохи.
Опираясь на конститутивные признаки нонсенса, мы выделяем следующие типы нонсенса в авторских сказках Л.Кэрролла: 1) несоответствие части и целого (фольклорный); 2) перевертыши (фольклорный); 3) алогизм поведения в следующих разновидностях: а) чрезмерная жестокость (фольклорный), б) чудаки, безумцы (авторский); 4) каламбур, игра слов (авторский); 5) ложная этимология (авторский).
Отличительной особенностью нонсенсов Л.Кэрролла является появление оценочного компонента этого явления. В отличие от детского фольклора и лимериков Э. Лира, номинируется не только само явление, но и отношение к нему.
Анализ оценочного компонента явления «нонсенс» позволил нам выявить следующие особенности: а) нонсенс является каузатором базовой человеческой эмоции удивления; б) специфика нонсенса заключается в положительной оценке странности-необычности, тесной связи странного и смешного, акцентировании происходящего сверх ожидания; в) вербально нонсенс выражен эмоциями удивления средней степени интенсивности. Это соответствует языковой коммуникативной сдержанности как доминанте британской культуры; г) богатство внутреннего содержания нонсенса по сравнению с общей нейтральностью английского языка позволяет говорить о явлении «нонсенс» как о компенсаторном явлении языка; д) рациональное восприятие каузатора удивления «нонсенс», активность действий со стороны субъекта с целью изменить ситуацию в свою пользу являются отличительными чертами британской культуры.
Проанализированный материал позволил нам выделить основные способы выражения нонсенса в фольклорных и авторских текстах и определить их специфику. В авторских текстах Э.Лира и Л.Кэрролла присутствуют как фольклорные (перевертыши, чрезмерная жестокость, нонсенс местопребывания, нонсенс части и целого), так и авторские (шутки о смерти, гиперболизация частей тела, алогизм поведения, каламбур, ложная этимология) приемы для создания нонсенса. Фольклорные нонсенсы отражают активное познание действительности ребенком через выявление бинарного двойника, а также специфику его восприятия действительности. Бинарные оппозиции авторов отражают нормы функционирования не только  в окружающей действительности, но и в социальной среде — общественные нормы. В более общем смысле нонсенсы фольклора отражают способ познания действительности ребенком, нонсенсы Э. Лира и Л. Кэрролла отражают саму действительность в карнавальном ключе.
Во второй главе «Языковые способы выражения нонсенса в английском детском фольклорном и в авторском текстах» рассматриваются лексико-семантические, логико-синтаксические и прагматические способы реализации нонсенса в английском детском фольклоре и авторских текстах.
К лексико-семантическим способам выражения нонсенса мы относим следующие группы:
Английский детский 
фольклор	Э. Лир	Л. Кэрролл	
1. Перевертыши:
а) большого и малого;
б) холодного и горячего;
в) еды;
г) явлений природы;
д) ездока и коня;
е) телесных недостатков;
ж) действующих лиц	1. Перевертыши:
а) большого и малого;
б) холодного и горячего;
в) еды;
г) явлений природы;
д) ездока и коня;
е) одежды	1. Перевертыши:
а) большого и малого;
б) причины и следствия;
в) еды;
г) одежды;
д) верха и низа;
е) социальных явлений;
ж) действующих лиц	
2. Нонсенс части и
целого	2. Нонсенс части и целого	2. Нонсенс части и целого	
3. Нонсенс местопребывания	3. Нонсенс местопребывания	3. Каламбур	
4. Атрибутивный нонсенс	4. Гиперболизация частей тела		
5. Аллитерационный нонсенс			

Лексико-семантические способы выражения нонсенса в английском детском фольклоре и авторских текстах представлены обширной группой стихов, обозначенной как «перевертыши». Группа «перевертыши», или «перевернутый мир», сохраняет основную эвристическую функцию фольклора: познание действительности через выявление бинарных двойников. Такое осмысление действительности является особым способом постижения мира ребенком.
Контекстуальный анализ идеи «мира наизнанку» позволил нам выделить следующие британские национально-культурные особенности: логике «обратности» подвергаются такие качества предметов, как холод—тепло, тепло—холод; данное противопоставление значимо в условиях холодного климата; выделяется съедобность или несъедобность пищи. Национально-культурная специфика проявляется в том, что для британцев очень важно во всем и всегда следовать букве закона, поэтому в «мире наизнанку» профанации подвергаются именно законы природы и логики. Островное положение, навигация как единственный способ общения с окружающим миром объясняют выделение такой подгруппы, как «перевертыши ездока и коня». В группе «перевертыши действующих лиц» мы находим описание повседневной жизни, в которой есть место спорту, труду, правилам этикета, проведению досуга и социальной организации.
Авторские нонсенсы отражают общественные нормы, позволяющие функционировать в социальной среде, маркируют социально значимые явления эпохи: спорт, регламент, честную игру, организацию социального досуга (чаепития, танцы). Общий принцип организации нонсенса построен на совместимости несовместимых элементов при внешней упорядоченности. Игровое начало нонсенса, построенное на противоборстве логичного и алогичного, не закрепляет победу ни на той, ни на другой стороне. Победа переходит от беспорядка к порядку совершенно произвольно.
Группа «нелепое местопребывание»в фольклорных текстах выделяет идею замкнутости, отгороженности, обособленности от внешнего мира, авторский нонсенс маркирует не саму идею местопребывания, а эксцентричное поведение, в результате которого герои попадают в необычные места: There was a Young Lady of Portugal,/ Whose ideas were excessively nautical:/ She climbed up a tree, to examine the sea, / But declared she would never leave Portugal (E. Lear). — Жила-была леди из Португалии, чьи представления были чрезмерно морскими, она взобралась на дерево, чтобы исследовать море, но объявила, что никогда не уедет из Португалии (пер. мой. — Е.Ш.). Группа «нелепое местопребывание» героев, как и «перевертыши» фольклора, маркирует норму познания действительности, а авторские тексты — норму взаимодействия с действительностью в карнавальном ключе.
Новаторским способом создания нонсенса в произведениях Л.Кэрролла является каламбур, в основе которого игра лексической семантикой языковой единицы. Каламбур как один из способов реализации нонсенса не случаен, их сближают а) игровое начало, б) комический эффект, в) способность выражать добавочные смыслы, г) маркировка элемента неожиданности при столкновении странного и смешного.
В каламбурах Л. Кэрролла мы выделяем следующие особенности: а) важна не содержательная сторона, а новый смысл, который рождает каламбур; б) происходит номинация приема в случае, когда он себя исчерпывает; в) новый смысл определяет дальнейший сюжет; г) существует разная техника создания каламбуров; д) сохраняется общий принцип организации нонсенса — внешняя упорядоченность при внутренней дезорганизации; е) переосмысление каламбуров маркирует ценности викторианской эпохи (систему воспитания и образования).
В разговоре Черепахи Квази с Алисой каламбур строится на сознательном изменении звучания существительных с целью создания комического эффекта. Речь идет о школьных предметах, которые выбрал в качестве основных Черепаха Квази:
“I only took a regular course.”
“What was that?” inquired Alice.
“Reeling and Writhing, of course, to begin with,” the Mock Turtle replied; and then the different branches of Arithmetic — Ambition, Distraction, Uglification, and Derision.”
“Well, there was Mystery,” the Mock Turtle replied, counting off the subjects on his flappers, — Mystery, ancient and modern, with Seaography: then Drawling — the Drawling master was an old conger-eel, that used to come once a week: HE taught us Drawling, Stretching, and Fainting in Coils (L. Carroll).
— Я изучал только обязательные предметы.
— Какие? — спросила Алиса.
— Сначала мы, как полагается, Чихали и Пищали, — отвечал Черепаха Квази. — А потом принялись за четыре действия Арифметики: Скольжение, Причитание, Умиление и Изнеможение (пер. Н.М. Демуровой).
Названия всех предметов, о которых говорит Черепаха Квази, строятся на каламбурах (reading, writing, addition, subtraction, division, history, geography, drawing, sketching, painting in oils). Чтение, письмо, сложение, вычитание, деление, история, география, черчение, эскизы, рисование меняются на чтение скороговоркой, терзание обидой, честолюбие, отвлечение, задиристость, осмеяние, изучение тайн, медлительности речи, потягивание, падение в обморок в суматохе. Переосмысление школьных предметов, их комичное обыгрывание маркируют систему образования викторианской эпохи.
Атрибутивный нонсенс представляет собой игру образом, гиперболизацию одного чувственно-воспринимаемого признака (формы, размера, качества). Такое постижение действительности соответствует способу восприятия мира ребенком. На номинативном этапе выбор обозначения качества предмета соотносится с особенностями речевого восприятия ребенка и учитывается в фольклорной традиции (своего рода приспособление к детскому языку). В авторских текстах выбору обозначения качества предмета особая роль не придается: There was a man of Coblenz, / The length of whose legs was immense;/ He went with one prance, from Turky to France,/ That surprising Old Man of Coblenz (E. Lear). — У пожилого человека длина ног была безмерной, одним скачком он переходил из Турции во Францию, удивительный пожилой человек.
Аллитерационный нонсенс представлен детскими заумными считалками с неопределенно выраженной семантикой, иллюстрирующими запрет на прямой пересчет, или ложным восприятием на слух иноязычного текста. Традиционные аллитерационные зачины выполняют подготовительную функцию к небыличному раскрытию сюжета. В авторских текстах аллитерационный нонсенс не представлен.
К логико-синтаксическим способам выражения нонсенса в фольклоре мы относим пунктуационный нонсенс, группу «idiotic obviousness», нарушение причинно-следственных связей.
Пунктуационный нонсенс представляет собой игру с пунктуацией и интонацией. Если правильно расставить знаки препинания, то стихотворение приобретет смысл. Первоначально такие стихи были задуманы как упражнения для выработки навыков правильного чтения или пунктуации и лишь потом переосмыслены. I saw a peacock with a fiery tail /I saw a blazing comet drop down hail/ I saw a cloud with ivy circled round / I saw a sturdy oak creep on the ground…. — Я видел петуха с огненным хвостом, /я видел пылающую комету с градом,/ я видел облако, обвитое плющом, /я видел крепкий дуб, ползущий по земле (пер. мой. — Е.Ш.). Данный пример иллюстрирует пунктуационный нонсенс. Если правильно расставить запятые, стихотворение приобретает смысл: I saw a peacock, with a fiery tail I saw a blazing comet, drop down hail I saw a cloud, with ivy circled round I saw a sturdy oak …. — Я видел петуха, с огненным хвостом я видел пылающую комету, с градом я видел облако, обвитый плющом я видел крепкий дуб…
Группу «idiotic obviousness», нацеленную на сознательное сообщение избыточной информации, можно проиллюстрировать следующим примером: Hickety, pickety, i-silicity, Pompalorum jig, Every man who has no hair Generally wears a wig. — Каждый человек, у которого нет волос, обычно носит парик. Аллитерационный зачин предваряет сюжет, самоочевидность ситуации усиливается за счет наречия generally («обычно»), достигается юмористический эффект.
Нарушение причинно-следственных связей иллюстрирует особенность детского мышления, неспособность установить причинно-следственные отношения, примитивность и эгоцентризм мыслительных процессов ребенка.
Betty my sister and I fell out / And what do you think it was all about?/She loved coffee and I loved tea, /And that was the reason we could not agree. — Поссорились я и сестра моя Китти. / Причину ссоры узнать не хотите? Во взглядах мы разошлись далеко: я чай люблю, а она — молоко (пер. В. Лунина). Две сестры ссорятся из-за того, что разница во вкусах не позволяет им прийти к общему согласию. Подобные несоответствия, с точки зрения взрослых, отражают наивное восприятие мира детьми.
Исследуемый материал показывает, что произносительные нонсенсы, гиперболизация нормы являются эмпирическим способом освоения действительности, причинно-следственные нарушения отражают примитивность и эгоцентризм детского мышления.
Авторские логико-синтаксические способы выражения нонсенса Э.Лира для создания комического эффекта используют размытость причинно-следственных связей как одну из особенностей детского мышления: There was a man with a flute, / A sarpint ran into his boot; / But he played day and night, till the sarpint took flight, / And avoided that man with a flute (Lear). Юмористическая развязка содержится в последней строке: не главный герой избавляется от надоедливого насекомого игрой на флейте, а насекомое избавляется от главного героя.
В результате сопоставительного анализа фольклорных и авторских текстов мы приходим к выводу, что детский фольклор и лимерики Э.Лира играют образами и смыслом, в то время как в сказках Л.Кэрролла происходит игра как образами, так и логическими понятиями, синтаксическими структурами. Ряд логических несоответствий происходит в результате а) инверсии последовательности событий (приговор сначала выносится, а потом разбирается судебное дело); б) различия системы оценок или устройства мира (часы Болванщика показывали день); в) намеренного искусственного объединения синтаксических структур, не тождественных по семантике или общности значений: I was as fast as lightning (предложены Е.В. Падучевой); г) намеренного объединения незнакомых слов по правилам синтаксиса: It was brilling, and the slithy toves / Did gyre and gimble in the wabe: All mimsy were the borogoves, And the more raths outrabe (L. Carroll). — Варкалось. Хливкие шорьки / Пырялись по наве, / И хрюкотали зелюки, / как мюмзики в мове (пер. Д.Орловской). Грамматические связи и роль каждого слова в предложении очевидны, но мы не знаем ни одного из конкретных значений. Таким образом, мы наблюдаем игровой принцип противоборства порядка и беспорядка: лексическая бессмыслица облачена в правильные грамматические формы. Способность насыщать незнакомые слова и понятия новым смыслом является отличительной особенностью примитивного мышления ребенка. Нонсенс в детском сознании становится моделью самоудивления, которая порождает новые формы онтологии.
С позиции взрослого, авторский логико-синтаксический способ презентации нонсенса осмысляется не как интеллектуальное препятствие, преодолеваемое юмористически, а как ключ к решению новых задач в науке. На уровне формальной логики, математики, физики ряд нонсенсов Л. Кэрролла поддается интерпретации: песня Белого Рыцаря «Пуговки для сюртуков», абсурдная прогрессия в таблице умножения.
Таким образом, активность фольклорного нонсенса направлена на эмпирическое осмысление бытия, активность авторского нонсенса Л.Кэрролла направлена на разгадывание новых смыслов.
Прагматические способы реализации нонсенса делятся на оценочные и выводные. Первые высмеивают героя или шутливо переворачивают общепринятые нормы поведения, а последние инвертируют логические и коммуникативные каноны.
Оценочные несоответствия в английском детском фольклоре представлены незначительно, т. к. семантическая инверсия является наиболее простым способом постижения мира. Оценочные несоответствия в фольклорных текстах затрагивают базовые качества людей: умственную несостоятельность, нарушение норм реализма, безопасности, благоразумия. Главные герои причиняют вред прежде всего себе, демонстрируя отсутствие качеств, позволяющих функционировать в обществе: Barber, barber, shave a pig, / How many hairs will make a wig? / Four and twenty, that`s enough. Give the barber a pinch of snuff (Английский детский фольклор). — Цирюльник, цирюльник / Свинью нам постриг / А сколько щетинок / Уйдет на парик? / Возьмет он полсотни / Щетинок свиньи, / И выйдет отличный / Парик для судьи (пер. С. Маршака). Брадобрея просят постричь свинью и посчитать, сколько щетинок нужно для парика. Брадобрей основательно их подсчитывает и получает в качестве поощрения щепотку табака. С позиции внешнего наблюдателя, речь идет о бессмысленном и глупом занятии, однако герои нонсенса ведут себя совершенно серьезно и получают награду. Данный пример высмеивает интеллектуальную несостоятельность как брадобрея, так и общества, которое предлагает ему побрить свинью и сосчитать количество щетинок.
Логические несоответствия в фольклорных текстах связаны с нарушением логических параметров, коммуникативных параметров и с переосмыслением ситуации, учитывая позицию деятеля и созерцателя.
Логические параметры сводятся к следующим логическим операциям: 1) из предшествующего тезиса не выводится последующий тезис; 2) из предшествующего действия не выводится последующее действие; 3) из предшествующего тезиса не выводится последующее действие. Логические несоответствия в фольклорных текстах укрепляют ребенка в норме.
Большинство фольклорных коммуникативных сбоев связано с нарушением правила количества, намеренным избыточным сообщением общеизвестных истин с целью укрепить ребенка в норме: As I went to Bonner, / I met a pig / Without a wig, / Upon my word and honour. — Когда я шел в Боннер, я встретил свинью без парика, честное слово. Констатация очевидного факта (свинья без парика) выдается за нечто удивительное и подкрепляется избыточным сообщением правдивости довода («честное слово»).
Переосмысление логических несоответствий с позиции деятеля и созерцателя отражает наивное восприятие мира детьми, их примитивную логику и мышление.
Оценочные несоответствия в творчестве Э.Лира представлены гораздо обширнее, это связано с фиксированной структурой лимерика, появлением оценочного эпитета в заключительной строке. Оценочные несоответствия в лимериках делятся на две группы: 1) оценочный эпитет не соответствует представленному положению дел, в этом случае раскрывается несостоятельность главного героя: There was a Young Person of Smyrna, / Whose Grandmother threatened to burn her; / But she seized on the Cat, and said, “Granny, burn that! / You incongruous Old Woman of Smyrna (E.Lear). Бабушка угрожала сжечь внучку, а девочка схватила кошку и предложила сжечь ее. Умственная несостоятельность главной героини проявляется в том, что она не способна оценить степень угрозы для собственной жизни и характеризует бабушкину жестокость как нелепость; 2) оценочный эпитет оправдывает представленное положение дел, в этом случае поведение героя кажется логичным, а ситуация в целом нелепой, в подобных примерах под сомнение ставятся нормы общества: There was an old man of Moldavia, / Who had the most curious behavior; / For while he was able, he slept on the table, / That funny Old Man of Moldavia (E.Lear). Старичок из Молдавии был очень смешным и вел себя странно: при каждом возможном случае он спал на столе. С позиции внешнего сообщения ситуация представлена как нелепая и лишена логики и смысла, с позиции внутреннего сообщения человек ведет себя в соответствии с характеристикой, представленной автором: смешной, странный, обладающий примечательным поведением. В данном примере переосмыслен строгий регламент поведения, являющийся доминантой английской культуры.
Оценочные несоответствия маркируют несостоятельность главного героя.
Логические несоответствия Э.Лира сохраняют основные логические операции, выделенные нами в фольклорных текстах, однако автор вводит новаторский способ логического сдвига, который проявляется в намеренном использовании прилагательных, наречий или словосочетаний, вносящих противоречивый смысл в высказывание, а также принцип рассогласования действий и поступков: в иллюстрируемом нами примере происходит логический сдвиг за счет введения наречия “unaweares” («сам того не осознавая»): There was an old person of Minety, / Who purchased five hundred and ninety / Large apples and pears, which he threw unawares, / At the heads of the people of Minety (E.Lear). Старичок купил пятьсот девяносто больших яблок и груш, которые он бросал, сам того не осознавая, в головы людей. Логический сдвиг происходит за счет рассогласованности действия и его характеристики (бросок предполагает определенную цель).
Коммуникативные сбои в текстах Э.Лира связаны с нарушением правила способа, которое проявляется в нарушении принципа дистанцированности общения и ведении small talk.
Ситуативно-оценочные способы реализации нонсенса в творчестве Л.Кэрролла связаны с понижением статуса персонажа, в отличие от английского детского фольклора и лимериков Э.Лира, в которых основной акцент сделан на высмеивании интеллектуальной или практической несостоятельности персонажей. Инвертируются образы Короля, Королевы, Герцогини, занимающих верхнюю ступень социальной лестницы.
Отличительной особенностью сказок Л.Кэрролла является частотная повторяемость коммуникативных неудач. Все ситуативно-выводные несоответствия можно разделить на две большие группы: намеренное нарушение условий успешности речевых актов со стороны говорящего и намеренное искажение речевого акта со стороны слушающего. Игровая функция проявляется в том, что и говорящий и слушающий изначально знают условия предварительной успешности коммуникации. Детальная номинация коммуникативных неудач говорит о значимости формального общения в английской культуре.
Нарушение правила способа проявляется в инвертировании определенных речевых стратегий: дистанцирование, намек, уклонение, смягчение, в результате которых герои авторского нонсенса общаются доминантами, не свойственными их культуре. Чудаки Кэрролла на каждом шагу подчеркивают эгоцентрический принцип волеизъявления, откровенное проявление которого является табуированным в культуре. Это особенно заметно, поскольку наряду с обрывом коммуникации автор вводит коммуникативное общение, соответствующее правилам вежливости англоязычной культуры: Алиса подходит к дому Мартовского Зайца и видит накрытый стол, за которым пьют чай Болванщик и Мартовский Заяц, между ними крепко спит Мышь Соня. Вместо традиционного знакомства и обмена приветствиями Болванщик и Заяц кричат: “No room! No room!” («Места нет, занято»). Обращает на себя внимание прямолинейность высказывания, которую можно интерпретировать как «Я не хочу, чтобы ты садилась за стол, поэтому я тебе прямо говорю о том, что места нет». Реальная трактовка вежливости предполагает завуалированность волеизъявления, неоднозначность высказывания. Алиса отвечает: “There`s Plenty of room” («Места сколько угодно»). Правила вежливости предполагают смягчение критического отношения. Алиса также нарушает доминанту общения и ведет себя открыто, ей не нравится, что ей отказывают в приглашении к столу, но она хочет принять участие в трапезе, категорично заявляет об этом и садится за стол без приглашения.
Далее обмен репликами происходит в рамках общепринятой стратегии вежливого поведения, однако речевой акт оказывается неполноценным — фальшивым: Алису начинают угощать и предлагают ей вина, которого на самом деле на столе нет:
“Have some wine”, the March Hare said in an encouraging tone.
Alice looked all round the table, but there was nothing on it but tea.
“I don’t see any wine”, she remarked.
There isn’t any”, said the March Hare (L.Carroll).
—Выпей вина, — бодро предложил Мартовский заяц.
Алиса посмотрела на стол, но не увидела ни бутылки, ни рюмок.
— Я что-то его не вижу, — сказала она.
— Еще бы! Его здесь нет! — отвечал Мартовский Заяц (пер. Н.М. Демуровой).
Данный пример иллюстрирует общий принцип организации нонсенса: внешнюю упорядоченность при внутренней дезорганизации. Фальшивость речевого акта проявляется в том, что говорящий предлагает Алисе совершить действие — выпить вина, заранее зная, что она этого сделать не в состоянии из-за его отсутствия на столе.
Алисе не нравится, что ей предлагают то, чего нет, но она отвечает в рамках традиций вежливости своей культуры: “It wasn’t very civil of you to offer it (some wine). “It wasn’t very civil of you to sit down without being invited”, said the March Hare.
— Зачем же вы мне его (вино) предлагаете?— Это не очень-то вежливо.
—А зачем ты уселась без приглашения? — ответил Мартовский Заяц. — Это тоже невежливо (пер. Н.М. Демуровой).
Герои выражают критику по тому или иному поводу, но используют стратегию understatement (преуменьшения) — was not very civil, тем самым смягчая критическую оценку происходящего.
Следующий обмен репликами нарушает такую базовую ценностную ориентацию британской культуры, как дистанцированность. Она может проявляться в отношении к пространству, времени, личности, власти. Как известно, в англо-американской культуре при случайном нарушении личного пространства принято извиняться, даже если вы, проходя мимо, на самом деле не задели другого человека. Подобным образом немыслимо вторжение в «чужое пространство» (непрошенные советы, комментарии по поводу внешнего вида, личной жизни, манеры поведения).
Болванщик, все время молчавший, пока Алиса общалась с Мартовским Зайцем, вступает в разговор: “Your hair wants cutting”, said the Hatter. He had been looking at Alice for some time with great curiosity, and this was his first speech (L.Carroll).
— Что-то ты слишком обросла! — заговорил вдруг Болванщик. До сих пор он молчал и только с любопытством разглядывал Алису (пер. Н.М. Демуровой).
Болванщик дважды нарушает принцип невторжения: визуально (долго разглядывает героиню) и вербально (комментирует ее внешность и советует подстричься), причем комментарий по поводу внешности носит категорический оттенок, что также расходится с традициями английской культуры.
Исследованные нами семантические, логико-синтаксические и прагматические способы выражения нонсенса в фольклорных и авторских текстах свидетельствуют о том, что на всех уровнях выражения фольклорный нонсенс инвертирует нормы постижения бытия, а авторский — нормы функционирования и взаимодействия с обществом.
В заключении диссертации подводятся основные итоги выполненного исследования и формулируются его перспективы, которые мы видим в расширении социолингвистических параметров сопоставления нонсенса и выявлении специфических особенностей проявления нонсенса в различных типах дискурса.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России
1. Шкурская, Е.А. Прагматические способы выражения нонсенса в английском детском фольклоре и авторских текстах / Е.А. Шкурская // Вестн. Орл. гос. ун-та. Сер.: Новые гуманитарные исследования. — 2011. — №2(16). — С. 333—336 (0,5 п.л.).
2. Шкурская, Е.А. Лингвистическое сопоставление нонсенса и абсурда / Е.А. Шкурская // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Сер.: Филологические науки. — 2011. — №7 (61). — C.15—18 (0,5 п.л.).
3. Шкурская, Е.А. Способы выражения нонсенса в английском детском фольклоре и произведениях Э.Лира и Л.Кэрролла / Е.А. Шкурская // Гуманитарные исследования . — 2011. — №3(39). — С. 202—207 (0,5 п.л.).
Статьи и тезисы докладов в сборниках научных трудов и материалов научных конференций
4. Шкурская, Е.А. Лингвистическое сопоставление нонсенса с эмоцией «удивление»/ Е.А. Шкурская // Современные технологии повышения качества профессионального образования. — Элиста : Изд-во КалмГУ, 2010. — С.163—165 (0,2 п.л.).
5. Шкурская, Е.А. Конститутивные признаки нонсенса как лингвистического явления / Е.А. Шкурская // Язык и общество в зеркале культуры: материалы междунар. науч. конф. — Астрахань : Изд. дом «Астраханский университет», 2010. — C. 84—89 (0, 4 п.л).
6. Шкурская, Е.А. Прагматические способы реализации нонсенса в творчестве Льюиса Кэрролла/ Е.А. Шкурская // Русская речь в инонациональном окружении: межвуз. сб. науч. ст. / отв. ред. Т.С. Есенова.— Элиста : Изд-во КалмГУ, 2011. — Вып. 6. — C. 115—121 (0,4 п.л.).
7. Шкурская, Е.А. Перевертыши фольклора как лексико-семантический способ выражения нонсенса / Е.А. Шкурская // Lingua Mobilis. — 2011. — №3 (29). — С. 95—103 (0,5 п.л).

Шкурская Екатерина Алексеевна

Лингвокультурные характеристики нонсенса 
в английском детском 
фольклорном и авторском текстах

Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 11.01.12. Формат 60´84/16. Печать офс. Бум. офс. 
Гарнитура Times. Усл.-печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ        .

Издательство ВГСПУ «Перемена»
Типография Издательства ВГСПУ «Перемена»
400131, Волгоград, пр. им. В.И.Ленина, 27